Наконец Марианна догнала ее. Элин обняли худые мамины руки, совсем близко зазвучал ее шепот:
– Дружок, ты чего такой грустный? Что с тобой случилось?
Элин не ответила и заревела с новой силой, хлюпая и сморкаясь, слезы ручьями текли по щекам, затекая в уголки рта. Она вытирала их рукавом кофты. Марианна прижала ее к себе, баюкая и что-то успокаивающе шепча.
– Ну же, пойдем домой. Я приготовлю тебе горячего шоколада.
– У нас же нет молока, – всхлипнула Элин и шумно втянула носом сопли. Щеки покрылись полосками от грязных рук, которыми она не переставала вытирать слезы.
– А вот и есть! Я стащила из кафешки пакетOboy .
Элин ошарашенно уставилась на расплывшуюся в улыбке Марианну.
– Ты? Стащила?
– Ага, и я тоже. Нас всех давно пора посадить в тюрьму. Всех скопом. Мерзавцы – вот мы кто.
Элин нерешительно улыбнулась:
– Но мама…
– Да брось ты, что мы с тобой, горячего шоколада не заслужили, что ли? А лучше всего знаешь что? То, что с украденным пакетом какао нам даже молока не потребуется. Только вода. Обычная вода. Бесплатная вода. Ха-ха!
Элин еще разок вытерла слезы насквозь промокшим рукавом. Кружка горячего шоколада. Она даже припомнить не могла, когда в последний раз пила такое. Осторожно взяла Марианну за холодную ладонь. И они вместе отправились домой. Элин шла рядом и как маленькая держала маму за руку.
Нью-Йорк, 2017
Ты успеешь прежде со мной пообедать? В том маленьком итальянском ресторанчике, который тебе так нравится?
Элин, недоумевая, смотрит на экран смартфона, на котором только что высветилось сообщение.Прежде? Что Сэм хотел этим сказать? Разве они о чем-то договаривались? Она задумывается и получает дружеский тычок в бок от Джо. От неожиданности она подпрыгивает и поднимает фото камеру. На столе – композиция из белого фарфора, за столом – создательница серии комиксов, вся в черном. Руки скрещены на животе, прическа под пажа, лоб прикрывает короткая челка с ровными краями, словно ее подрезали ножом.
Элин делает несколько снимков, показывает, дает указания. Женщина меняет позу, стилист на несколько миллиметров сдвигает фарфор на столе, едва заметно глазу. Но Элин думает только о том, что же она забыла. Телефон лежит на столе рядом с ноутбуком, экран по-прежнему темный.
– Сойдет, – говорит она, хотя вовсе не уверена, что снимки действительно получились хорошими.
Женщина осторожно отодвигается от стола. Люди в комнате начинают расходиться. Элин извиняется, хватает телефон и исчезает с ним в туалете. Там она еще раз перечитывает сообщение от Сэма и смотрит на время – скоро час дня. Нажимает на вызов. Гудки идут, но никто не берет трубку. Она снова звонит, и внезапно гудки прерываются эсэмэской: