Все трое повалились на пол, образовав куча-мала. Голова Элин оказалась на плече Марианны. От мамы пахло сигаретным дымом и сладкими духами. Эдвин, хихикая, ползал по ним. Их лица раскраснелись от возбуждения и долгожданного смеха. Ноги перепутались, и уже невозможно было понять, где чьи. В волосах запутались хлебные крошки и собачья шерсть.

– Что ни говори, а нам и так хорошо. Без мужиков, молока и чужих денег. – Марианна притянула к себе детей и крепко их обняла.

– Черт побери, так что ж, выходит, у нас больше никогда не будет молока?! – огорченно вскричал Эдвин.

Марианна и Элин тут же рассмеялись.

– Верно, черт, черт, черт, черт, – пробормотала Марианна.

Элин поднялась с пола и снова подошла к дверце шкафчика. Провела черту под именем Эдвина и еще четыре под именем Марианны.

– Нет, мама, ты точно проиграешь.

– Знаю. – Марианна отпихнула Эдвина в сторону и поднялась. Уселась за стол и закурила. Помещение наполнилось дымом. – Я всегда проигрываю.

На кухне стало тихо. Элин снова легла на пол и подло жила под голову одну из подушек. Она лежала, уставившись в потолок, слушала тиканье настенных часов и тяжелое дыхание матери, наполнявшее кухню клубами сигаретного дыма.

Проворно перебегая от одной сосны к другой, Элин с любопытством следила за медленно бредущей по каменистому берегу парочкой – мужчиной и женщиной. Когда фигуры остановились и слились в объятии, она присела на корточки за куст и сквозь просвет в желтеющей листве попыталась разглядеть мужчину, но увидела только его спину. Тело скрывала мешковатая куртка, на голове незнакомца была темно-синяя, натянутая до самых бровей шапка. Они стояли совсем близко друг к другу, ее руки гладили его по спине. Головы ритмично двигались в страстном поцелуе.

Элин огляделась, пошарила по земле рукой и, нащупав камень, со всей силы швырнула его в целующуюся парочку. Камень со стуком приземлился среди других камней на берегу, и парочка расцепила объятия.

– Что это было?

У Элин перехватило дыхание. Она узнала этот приглушенный мужской голос. Тут же вскочила и, пригибаясь, пулей дунула в лес. Ее ноги мчались по устилавшей землю хвое, перепрыгивали через торчащие корни и огибали изогнутые стволы сосен, словно флажки на слаломной горке. Наконец она остановилась и прислушалась. Шум волн и скрип гальки под ногами удаляющейся парочки. Никаких голосов. Никто не гнался за ней. Элин с облегчением опустилась на землю, по-турецки скрестив ноги. Достала из кармана джинсов клочок бумаги и огрызок карандаша. Задумчиво повертела карандаш в пальцах и дописала еще несколько размашистых строк к тем, что уже там были: