– Звучит ужасно.
– Да. В общем, терять мне было нечего. Париж стал для меня настоящим спасением. Кроме всего прочего, я научи-лась там фотографировать. Мне гораздо больше нравилось снимать, чем позировать самой. А потом я познакомилась в Париже с твоим папой. Женщина из книжного магазина существовала на самом деле и была моим другом. И она была в точности такой, какой я тебе ее описывала. За исключением одного – она не была моей матерью. Хотя я часто об этом мечтала. Она была такой умной и знающей, она научила меня жизни и всегда верила в меня. Прежде я не встречала таких людей.
– Но как же я теперь смогу полагаться на тебя, мама? Как я смогу тебе верить, если ты лгала всю мою жизнь?
– Только первые тридцать лет, все остальное – чистая правда.
– Только первые тридцать лет… О боже, мама, разве ты сама не слышишь, насколько нелепо это звучит?
Первые лучи солнца проникают в комнату, рисуют светлые блики на белом полу. Элин и Алиса сидят молча, все во власти исторгнутых наружу воспоминаний и мучительных размышлений. За окном просыпается город, сигналят такси, прямо у подъезда остановился и шумно разгружается фургон с хлебом. Алиса берет Элин за руку, переплетает свои пальцы с ее.
– Мама, я хочу поехать туда, – шепотом произносит она. – Я хочу отправиться в Швецию. Вместе с тобой. Тебе нужно обязательно побывать дома.
Стокгольм, 1982
Грузовики уже выстроились в ряд на причале, защищенные высоким забором и заградительными барьерами. Время от времени подъезжают легковушки, водители показывают билеты и пристраиваются в очередь на паром. Элин кралась вдоль причала. Там, где забор и море соприкасались, была натянута колючая проволока. Но если спуститься по насыпи, то, возможно, удастся под ней пролезть. Единственное, что мешало осуществить этот план, были сваливающиеся с талии джинсы.
Элин повертела головой и направилась к стоящим на асфальте контейнерам. Нашла возле них валявшийся на земле обрывок упаковочного шнура и пропустила в петли вместо ремня. Гладкий пластик скользил, не завязываясь в узел. Тогда она кое-как распушила концы и перевязала между собой отдельные пластиковые нитки. Джинсы наконец перестали спадать. Элин примчалась обратно к забору и огляделась. Кажется, ее никто не видел. Она собралась с духом и полезла вниз, цепляясь за выступающие кусочки камня на краю причала. Спускалась боком, стараясь вымерять каждый шаг. И вскоре оказалась у толстых мотков колючей проволоки. Пролезла под ними и, вскарабкавшись наверх, припустила к одному из грузовиков. Выбрала синий, того же цвета, что и одежда на ней. Между кабиной водителя и кузовом оставалось узкое пространство. Элин втиснулась туда и прижалась к стенке. Из своего укрытия она следила за снующими по причалу матросами в желтых жилетках. Они руководили погрузкой, а очереди на паром все росли и росли.