Хейвиде, Готланд, 1982
Кресло-качалка глухо поскрипывало, и этот звук разносился по молчаливому пустому дому. Элин сидела на нижней ступеньке крыльца и слушала. Марианна почти целыми днями сидела в этом кресле, уставившись в пространство пустым взглядом. И качалась. Вперед-назад, вперед-назад. Никаких завтраков, никакого послеобеденного кофе. Ни единого словечка не срывалось с ее губ. Ни тени улыбки. Даже когда Элин всовывала голову в комнату и натыкалась на ее взгляд.
Ей пришлось самой взвалить на себя все заботы о животных в хлеву. Мике с Фредриком были в поле. Наступила самая горячая пора, дел навалилось столько, что они возвращались лишь под вечер. Было слышно, как на кухне тикают ходики. В животе раздалось жалобное ворчание. Она сама напрочь забыла о времени.
Эрик и Эдвин. Где они сейчас? Им давно пора есть. Элин прислушалась, но с верхнего этажа не доносилось ни звука. Она вышла во двор, скрипя деревянными сабо по гравию. Одна нога подвернулась, и она, ойкнув, похромала дальше, поглядывая по сторонам. Рядом брела Бланка. Теперь собака все время жила на улице. Элин остановилась и почесала ее за ухом, Бланка благодарно завиляла хвостом и положила лапу ей на руку.
Прямо перед ними на гравии валялся велосипед Эдвина с толстым красным сиденьем; этим велосипедом он так гордился.
В конце концов она нашла мальчишек в сарае, за грудой металлолома, из которого они соорудили нечто вроде шалаша. Длинные кое-как приколоченные доски защищали от дождя и солнца. Ржавые куски жести. Бочка от мазута. Покрышка от трактора и брошенный поверх нее набитый сеном мешок превратились в диван, на котором они и лежали с потрепанным номером комиксов «Калле Анка». Элин остановилась чуть поодаль и прислушалась, как Эрик с большим трудом читает текст на картинках Эдвину. Голова Эдвина покоилась на груди Эрика. Рядом валялся пакетик с соленым печеньем.
Элин пробралась к ним внутрь и, устроившись рядом с Эриком, принялась читать с того места, на котором они остановились. Братья взяли себе каждый по печенью и начали с хрустом жевать. Воздух под жестяной крышей дрожал от зноя, и их тела были влажными и горячими. На одной из балок ворковал голубь. Снаружи у стены стрекотали в траве кузнечики.
Эдвин перевернул пакетик и потряс, крошки высыпались ему на футболку.
– Элин, я, кажется, еще больше проголодался, – пожаловался он и похлопал себя по животу.
– Я тоже. Мама сегодня устала, так что придется готовить самим.
Элин пожарила на чугунной сковороде рыбные палочки и отварила макарон. Когда она поставила сковородку и кастрюлю на стол, на кухню, шаркая, вошла Марианна и тяжело опустилась на стул. В руках она держала свою банковскую книжку с обтрепанными уголками и пожелтевшими страничками, пестревшими написанными от руки цифрами. Она задумчиво листала ее, внимательно разглядывая цифры. Элин поставила перед ней тарелку: