Издательство хочет, чтобы на заднем плане были цветы. Это привнесет в портрет немного сельской романтики. Вот для чего им пришлось оставить город и отправиться в сад на окраине.
Элин с фотокамерой в руках обходит вокруг дома, Джо и еще два ассистента следуют за ней по пятам. Время от времени она подносит камеру к глазам, ища хороший кадр. И наконец, замирает возле клумбы у задней стены, на которой в живописном беспорядке цветут ноготки и астры. За клумбой – две низкорослые яблони, ветки гнутся под тяжестью круглых спелых плодов.
– Вот, – показывает она, – здесь гораздо лучше. Перетаскивайте все сюда.
Джо ошарашенно смотрит на нее. Фотовспышки уже установлены, все провода подключены. Но он не протестует. Ассистенты молча уходят и принимаются разбирать и перетаскивать на новое место тяжелое оборудование.
Элин продолжает свою прогулку в одиночестве. В самой глубине сада, за густой стеной из кустарника, притаился крошечный сарайчик. Деревянная дверь выкрашена синей краской. Яркого, прямо-таки кобальтового оттенка. Она протягивает к двери руку и проводит пальцами по поверхности. На ощупь неровная, сразу видно – красили вручную, обычной малярной кистью. Между мазками виднеются черные просветы. В замочной скважине торчит старый ржавый ключ. Она проворачивает его, вправо-влево. Чувствует холод от прикосновения к железу. И внезапно замирает, нев силах пошевелиться. На память приходит другая дверь. На нее обрушиваются кадры из прошлого. Она видит старый дом с облезлыми стенами. Запущенную клумбу с розами, которые уже давно никто не подстригал и чьи стебли намертво сплелись друг с другом. Чувствует запах. Давно забытый запах прелой листвы и влажной земли.
Сделав два шага назад, Элин достает телефон и фотографирует дверь. Освещение никуда не годится, поэтому цвета наверняка получатся неяркими. Затем, опустив телефон, замирает, безотрывно глядя на дверь.
Кто-то подходит и берет ее за локоть. Она стряхивает руку. Ей что-то говорят, но она не слышит слов – лишь невнятное приглушенное бормотание. Сейчас она маленькая и босая. И дверь, перед которой она стоит, внезапно оказывается ее собственной дверью.
Хейвиде, Готланд, 1979
Элин услышала, как в прихожей громко хлопнула выкрашенная в синюю краску входная дверь, после чего все стихло. От усталости у Марианны часто сводило судорогой конечности, и тогда она устраивалась в позе зародыша прямо на коврике у порога. Или там, где ей случалось оказаться в тот момент. Брошенная куртка лежала рядом, похожая на растекшуюся лужу рыжей глины. Лоб уперся в колени, бледные щеки. Элин приблизилась к матери и ласково погладила ее по голове. Та сонно пробормотала, что ей просто нужно немного отдохнуть, что она скоро встанет, а Элин пусть идет куда шла.