– Алло, это девяносто-три нуля, что у вас случилось?
– Я думаю, она умерла, так что вам не нужно торопиться.
Герда наскоро пробормотала адрес и положила трубку. Элин прижалась к ней. Они обе молча стояли и слушали приближающийся со стороны шоссе звук сирены «скорой помощи».
Соседи высыпали наружу, едва завидев остановившиеся на дороге машины полиции и «скорой». Подходили с разных концов поселка и молча наблюдали, как из дома выкатывают носилки. Коротенькое круглое тело Айны раздулось. Голова прикрыта одеялом. Торчащие наружу голые ноги распухли и стали синими. Ногти были темно-желтыми, толстыми и длинными, с набившейся под них землей.
Марианна тоже пришла. Она стояла, прижимая к себе Фредрика и Элин и целуя их в головы.
– Она пекла самое вкусное на свете печенье, – всхлипнула Элин.
– Которое ты больше всего любила? Раньше я тоже часто к ней бегала.
– Как, и ты? – Элин удивленно посмотрела на мать.
– Ну конечно. Я часто бывала у нее в детстве, помню, мы еще играли в «подкидного дурака». А еще раньше, до меня, к ней ходила Герда, когда тоже была маленькой. И все мы с удовольствием лакомились печеньем и пряниками Айны. Айна была нашим личным пряничным монстром.
Элин улыбнулась сквозь слезы.
– Она была такая холодная, когда я ее нашла. А сейчас вообще синяя, совсем как пряничный монстр. – Ее голос дрогнул.
Марианна прижала ее к себе:
– Так всегда бывает, когда умирает человек. Душа отлетает прочь, а тело распухает. Сама Айна уже далеко отсюда, а здесь от нее осталась только ее физическая оболочка.
– Она забыла выставить блюдо. Должно быть, поэтому ее не стало.
– Что ты имеешь в виду?
– Она каждый вечер выставляла за порог лакомства для вэттиров. А тут забыла. Они, должно быть, рассердились на нее.
– Скорее всего, она умерла еще вчера. Теперь вэттиры позаботятся о ней. Они споют ей песни, красивые песни, которые могут услышать только мертвые. Она всегда заботилась о них, так что теперь пришел их черед окружить ее заботой.
– Правда?
– Честно слово.
– И она больше не вернется?
– Нет, теперь она покинула нас навсегда.
Элин сунула руку в карман и нащупала лежавшую там книгу. Ту самую, которую она вчера одним залпом прочла под одеялом при свете карманного фонарика. Ту самую, за которую она так хотела поблагодарить сегодня Айну.
Нью-Йорк, 2017
В прихожей стоят сумки. Не одна, а сразу несколько. А еще картонная коробка. А еще фигурка белой совы, которую они купили давным-давно, во время их совместного путешествия по Азии. Элин осторожно, на цыпочках пробирается между вещами. Свет в квартире погашен, и она решает его не зажигать – через большие окна внутрь проникает свет с улицы и ложится на стены широкими полосками. Она вздрагивает, когда в сумерках раздается голос: