– Где ты была?

Из полумрака гостиной внезапно проступает темный силуэт Сэма. Он сидит в кресле. Спина неестественно выпрямлена, рот крепко сжат. Она с улыбкой опускается на диван. Хочет поцеловать его, но он выглядит таким серьезным и неприступным.

– Ты проснулся? Извини, как всегда, вернулась поздно. Всем от меня что-то надо. А на это нужно время, вот как сегодня. Зато классно получилось, хочешь посмотреть?

Сэм мотает головой.

– Ты не понимаешь?

Элин тянется к нему, пытается обнять, но он отталкивает ее от себя.

– Так больше не может продолжаться, – говорит он. – Я так больше не могу.

Она непонимающе смотрит на него:

– Что ты не можешь? Чего я не понимаю?

Он молчит. Какое-то время они сидят молча. С улицы доносится звук сирены «скорой помощи». Наконец Сэм достает ключ и, надев колечко на указательный палец, принимается его нервно крутить.

– Что ты делаешь? Что это? – шепчет Элин, и слабая улыбка трогает ее губы.

– Я снял себе квартиру. Собираюсь пожить там некоторое время.

– Что? Зачем? – Улыбка Элин гаснет. Горло будто сжимают стальные обручи. Становится трудно дышать.

– Так жить больше нельзя. С тех пор как Алиса от нас съехала, дом словно вымер. Я брожу по квартире, населенной призраками. Тебя здесь никогда не бывает. Вчера ты верно заметила – мне будет лучше одному.

– Я этого не говорила. Я не произносила таких слов, я имела в виду совсем другое!

Взгляд Элин мечется по сторонам. Она пододвигается ближе к Сэму, съеживается на самом краешке дивана.

– Просто сейчас очень много работы. Но скоро будет получше. Вот увидишь – ведь я же здесь.

– Лучше уже не будет. Никогда не будет.

Сэм качает головой. Колечко с ключом по-прежнему висит у него на пальце, он тянет его и снимает с руки.

– Пожалуйста… – Элин раскачивается взад-вперед, прижав к груди руки.

– Когда у тебя была Алиса, ты жила ради нее. Теперь ты живешь ради своей работы. Тебя никогда нет рядом, а если и есть, то мне все равно кажется, что ты где-то очень далеко. К тому же в последнее время мне кажется, что ты что-то от меня скрываешь, словно мы стали друг другу совсем чужие.

– Зачем ты так говоришь?

– Потому что так оно и есть. Восемнадцать лет, Элин. Мы живем вместе уже восемнадцать лет, а я до сих пор ничего о тебе не знаю.

– Что ты имеешь в виду? Ты все знаешь.

– Нет, ничего я не знаю. Ты всегда только улыбаешься, но никогда не бываешь радостной. Я не могу тебя понять. Ты никогда меня не слушаешь. Никогда ничего не спрашиваешь, никогда ничего не рассказываешь. Я даже не видел ни одной твоей детской фотографии.

– Они пропали… ты же знаешь, затерялись в Париже. Не уходи. Я могу тебе прямо сейчас все рассказать. Что ты хочешь знать?