– Нам нужны деньги, – прозвучал голос Марианны и тут же сломался, словно у нее не хватило сил сказать то, что она хотела.
– Ну, если для тебя это действительно так важно, то тогда, конечно, я куплю у тебя сыр. Но как же наследство Айны? Ведь оно было немаленьким.
– Знала бы ты, как дорого содержать ферму.
– Ты что, отдала все свои деньги Мике?
– Мы вместе владеем фермой. Она наша, мы – одна семья.
– У тебя есть бумаги на собственность?
Марианна молчала. Было слышно, как она нервно крутит на пальце ключи от машины.
– Айна бы… – Герда заколебалась, и за стенкой снова стало тихо.
–В гробу перевернулась, – прошептал Фредрик Элин на ухо, и она одними губами ответила:
–Призрак .
Оба прыснули.
Послышался звук отодвигаемого стула. Видимо, Марианна встала.
– Что ты хочешь сказать? Что – Айна? В гробу бы пере вернулась? Знаешь что? У Айны даже нет никакого чертового гроба, чтобы в нем можно было переворачиваться. Она всего лишь горстка пепла в урне. И вообще, позволь мне, пожалуйста, самой устраивать свою жизнь. А ты устраивай свою. Договорились? Черт, как же мне надоело, что ты постоянно суешь нос в чужие дела. Во все вмешиваешься. До стало просто!
Марианна пулей вылетела из кабинета, но, заметив в подсобке детей, остановилась. Элин с Фредриком одновременно поднялись и встали перед ней, храбро глядя ей прямо в глаза. Она приблизилась к ним на шаг и остановилась, широко расставив ноги в рабочих брюках:
– Марш домой! Вы, оба! Сколько вам еще говорить, чтобы духу вашего здесь не было!
– Мы как раз туда и шли.
Герда попыталась защитить их:
– Не шуми на ребят. Они мне помогают. И я не имею ничего против их присутствия здесь.
Марианна грубо ухватила Элин за руку и потащила ее за собой:
– Дома полно дел, пусть там и помогает. – И, обернувшись к Герде, прошипела: – Как же меня бесит, что ты всегда во все вмешиваешься!
Нью-Йорк, 2017
Все происходит чисто на автомате. Руки и ноги привычно двигаются, фотокамера меняет ракурс. Пальцы жмут на спуск. Глаза прищуриваются, чтобы лучше оценить общую композицию. Микроскопическое изменение ракурса создает совсем другое впечатление. Элин объясняет фотомодели, какие позы принять, поворачивает ее лицо – вверх, вниз, в бок, отводит назад плечи, разворачивает корпус. Перед ней та же самая молодая женщина, что и накануне, но теперь она одета в черное пышное вечернее платье. Бледное лицо с выразительно подведенными глазами, красная как кровь губная помада. Модель стоит, опираясь одной ногой о борт лодки. Мышцы девушки сведены от напряжения, отчего лодка предательски качается. Но это даже кстати – расходящиеся по воде круги создают на поверхности тончайшие нюансы света и тьмы, как раз то, что нужно для хорошей фотографии. Элин подбадривает девушку, велит ей с большей силой давить на борт. Лодка так сильно накреняется, что из воды появляется держащий ее якорь.