Едва она открыла входную дверь, как из комнаты донесся голос Лассе:
– Не ходила бы ты никуда. Уже темно на улице, – невнятно проворчал он.
Элин закатила глаза и хлопнула дверью, пожалуй, сильнее, чем следовало. Полетела по лестнице вниз, держась за перила. Наверху распахнулась дверь квартиры, и она услышала хриплый кашель Лассе, эхом отразившийся от стен подъезда.
– Элин! Тут тебя давеча кое-кто спрашивал, – крикнул он.
От пьяного бормотания не осталось и следа. Теперь папин голос был вполне трезв и ясен.
Она притормозила, ожидая, что он скажет дальше.
– Элин, немедленно иди домой! Я же слышу, что ты там, внизу, – закричал он, теперь уже строго и решительно.
Она шумно вздохнула:
– Я скоро вернусь. Сейчас сбегаю в одно место и вернусь. – И взялась за ручку двери.
Лассе грузно зашлепал по лестнице в своих тапках. Шаги приближались, и Элин не отважилась открыть дверь. Когда отец спустился, она все еще стояла в подъезде.
– Мне позвонила одна женщина и сказала, что они в жизни не видели такой красивой девушки, как ты. Сказала, что они сделают из тебя звезду. Ну и что ты теперь на это скажешь?
Лассе совсем не выглядел сердитым. Скорее наоборот. Его лицо осветила широкая улыбка, и он засмеялся громким раскатистым смехом.
Отсмеявшись, положил Элин на плечи свои большие горячие ладони и заглянул в глаза:
– Фотомодель. Ты – и фотомодель! Представляешь?
Нью-Йорк, 2017
Уже утро, а сна до сих пор ни в одном глазу. Алиса крепко спит рядышком. Одеяло сползло, короткая футболка задралась, оголив живот. Элин заботливо укрывает дочь.
Светает. Легкие облачка, похожие на комочки ваты, окрасились в розовые тона. Не вставая с постели, она видит в окне заостренный шпиль Эмпайр-стейт-билдинг. Величественное здание красиво блестит в утреннем свете.
Осторожно, старясь не потревожить сон дочери, Элин вылезает из постели. Алиса переворачивается на другой бок, но не просыпается. Элин замирает, глядя на ее умиротворенное лицо. Постель теперь снова стала такой, какой и должна быть, – неубранной и полной любви. Алиса часто спала с ней и Сэмом, когда была маленькой. Сэм, правда, возражал, но Элин все время твердила, что нет ничего плохого в том, что ребенок спит с родителями. Так они все станут только ближе друг к другу. Они даже ссорились из-за этого, но потом быстро обо всем забывали, потому что как же было хорошо и уютно просто так валяться в теплой постели в воскресное утро и ничего не делать. Сейчас Элин тоже хочется, чтобы Сэм был здесь, чтобы они лежали втроем на одной кровати и чтобы, когда проснется Алиса, комнату огласил радостный смех. Но Сэма здесь нет.