Когда она пришла домой, в квартире было темно. Шторы опущены, на матрасе на полу спал Лассе, свернувшись калачиком, словно маленький ребенок. Штаны сползли, обнажив ложбинку между ягодицами. Громкий храп эхом разносился по пустой комнате. Элин собрала стоявшие на столе бутылки и отнесла в мусорное ведро. Оставшуюся на донышках жидкость вылила в раковину. Едко запахло пивом и водкой, и она еще долго не закрывала кран, чтобы отбить вонь.
Телевизор давным-давно сломался, радио у них не было, поэтому в квартире всегда царила тишина. Иногда за стенкой ругалась жившая по соседству семейная пара, но сейчас у них, кажется, был период перемирия. Элин уселась в единственное кресло и зажгла торшер. На столике рядом лежала стопка книг, взятых в библиотеке. Она ухватила верхнюю, пробежалась глазами по строчкам и захлопнула. Слова казались пустыми и бессмысленными. С момента приезда в Стокгольм она не прочла до конца ни одной книги. Только небольшие отрывки тут и там. Айна любила повторять, что в чтении кроется своя тайна. Читай как можно больше книг, говорила она, и тогда сама не заметишь, как жизнь сама собой наладится и все будет хорошо.
С книгой на коленях Элин откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Она так и не нашла в этом городе места, где могла бы спокойно сидеть, никем не потревоженная. Где могла бы думать. Ничего похожего на ее тайник за домом или на их убежище с Фредриком на берегу моря. Она часто спрашивала себя, ходит ли он туда. Продолжает ли смотреть на звезды – в одиночку или с кем-то еще?
Квартирка была такой маленькой и тесной, что Элин ощущала себя зверенышем, запертым в клетке. Когда Лассе бывал дома, ко всему прочему прибавлялась вонь пота и спирта. За стенами квартиры она тоже не могла обрести желанного одиночества. По улицам все время ездили машины, ходили люди, было шумно. И она никак не могла к этому привыкнуть. В ее кармане лежало письмо – длиннющее письмо для Фредрика. Она начала писать его давно, но долго не могла закончить, потому что об очень многом нужно было ему рассказать. Но теперь письмо готово, теперь она отправит его и тем самым попросит у него прощение за пожар, попросит его о помощи, попросит забрать ее домой.
Было уже очень поздно, а на следующий день надо вставать в школу. Ну и пусть. Элин вышла в прихожую и обулась. Она надеялась раздобыть марку и еще сегодня бросить письмо в ящик. Может, удастся купить ее у какого-нибудь алкаша в парке, из тех, кто все время сидит на лавочках и ждет неизвестно чего. Откуда у них марка, но все же.