– Ты задолжала мне правду, мама. Как можно столько времени лгать своему ребенку?
Элин тихо сидит на диване. По ее щекам бегут слезы. Она то и дело вытирает их, но они не прекращаются.
– Я убила их, – шепотом произносит она наконец.
Хейвиде, Готланд, 1982
Ее разбудил шум такой силы, что она ощутила, как он буквально давит ей в спину. Ветер дул с моря на сушу, и бившие о ночной берег волны вздымались все выше и выше. Но звук шел не со стороны моря. Облако дыма заставило ее закашляться. Элин распахнула глаза, но огня не увидела. Большой костер исчез, оставив после себя лишь гору белоснежной золы, на которой еще слабо тлели во мраке обугленные головешки. Позади же нее все гудело и ревело, словно буря невероятной силы поменяла местами море и поросший соснами берег.
Горело, казалось, везде, ночное небо было темно-оранжевым. Черные хлопья пепла кружились вокруг Элин, она ловила их руками, и они ломались, превращаясь в пыль.
Пожар. Она вскочила на ноги и помчалась, истошно крича. Живот скрутило, сильно затошнило. Она остановилась и, всхлипывая, согнулась, но ничего не произошло. Тогда она продолжила бежать. Увидела объятые пламенем дома. Горел дом Герды. И Айны. Языки пламени выныривали из сухой травы и лизали ей ноги. Она сорвала с себя футболку и прижала ко рту. Огонь. Огонь повсюду.
Огонь, который она разожгла, чтобы согреться, распространился по всему берегу.
– Проснитесь! Проснитесь! Герда! Горим! Проснитесь!
Она кричала сквозь тонкую ткань футболки, но ее голос тонул в угрожающем треске пламени, и слова превращались в шепот.
Элин бежала так, как, наверное, не бегала еще ни разу в жизни. Далеко впереди черными силуэтами на фоне ночи вырисовывались постройки фермы Гринде. Аллея уже была объята пламенем. Она помчалась через вспаханное поле – единственное место, где огню делать нечего. Ноги тонули в рыхлой земле, твердые кусочки почвы забивались между пальцами ног, причиняя боль.
– Эдвин! Эрик! Мама! – Она истошно выкрикивала имена. Так громко, что сорвала голос.
Лес вокруг фермы горел. Пламя ревело. Звук напоминал ей несущийся по рельсам поезд. Нет, десять поездов. Сушь стояла невероятная, и огонь распространялся очень быстро. Она должна, должна успеть их спасти. Элин бежала, едва касаясь ногами земли.
Не переставая кричать, она забарабанила во все двери и окна. Влетела в дом и столкнулась на лестнице с Марианной, которая как ошпаренная выскочила из спальни.
Мать поплотнее запахнула на себе халат и сердито уставилась на нее во все глаза.
– Ты чего орешь? Середина ночи. Что стряслось? – сердито зашипела она.