– Просто очень трудно не радоваться всем этим деньгам. – И Герда широко улыбнулась.
– Да, видишь, как интересно получается. Мы грустим по ней и одновременно радуемся. Потому что теперь у нас все хорошо. И все это благодаря Айне.
Сказав это, Марианна налила еще вина в бокалы. Взрослые пили его большими глотками, отчего их лица раскраснелись, а глаза горели. Уве принес еще несколько бутылок лимонада из пластмассового ящика на веранде и водрузил их на стол – для детей. Был праздник, и каждый мог пить, сколько влезет. Элин всасывала в себя прохладный сладкий напиток сразу через три соломинки, и пузырьки газа непривычно покалывали ей язык. Уве снова взял в руки свой саксофон – он играл, а Эдвин с Эриком танцевали вокруг него. Они смешно присаживались в книксенах и ударялись попами друг о друга, размахивали руками и отщелкивали пальцами ритм.
Время близилось уже к полуночи, когда они наконец начали собираться домой. Мальчики слишком устали, чтобы идти самостоятельно. Марианне пришлось взвалить Эрика себе на спину. Элин держала в охапке Эдвина. Он повис на ней, обхватив своими худенькими ручками и уткнувшись носом ей в шею. Элин шагала и напевала мелодию, которую только что исполнял Уве, –Summer time, and the livin’ is easy[9] .
Марианна шла довольно быстро, Элин за ней не поспевала. Внезапно мать запнулась о камень. Эрик упал и больно ударился. Радостное настроение тотчас же сменилось плачем и сердитыми замечаниями. Убедившись, что Эрик не желает замолкать, Марианна оставила его сидеть на земле, а сама зашагала дальше одна. От большого количества выпитого ее пошатывало, и она шла, вытянув руки в стороны, пытаясь удержать равновесие. Эдвин принялся звать ее, но она не обернулась, даже когда он пронзительно заорал: «МАМА !»
Элин взяла братьев за руки:
– Пусть идет. Мы и сами справимся, осталось совсем немного. Держитесь за меня, я отыщу дорогу даже в темноте.
Втроем они зашагали по проселку. Эрик с Эдвином шли по бокам, по сверкавшим белым в свете полной луны колеям от колес. Элин – посередине, по заросшей травой полоске между ними. Она напевала, повторяя одну и ту же строчку, пока ее не подхватили братья:
This little light of mine, I’m gonna let it shine.
This little light of mine, I’m gonna let it shine.
This little light of mine, I’m gonna let it shine.
Let it shine, let it shine, let it shine[10] .
Нью-Йорк, 2017
З аписную книжку больше нельзя назвать пустой. Она вклеивает в нее фотографию за фотографией. Вот, например, снимок кувшина из ресторана, в красивой рамочке, которую она пририсовала черной ручкой. Белый фарфоровый кувшин, напомнивший ей вкус сока бузины из далекого прошлого. Элин проводит по снимку указательным пальцем. Вспоминает.