— Джамиля, — вздыхаю я, отряхивая руки от муки. — Мне нужно было... пространство. Чтобы разобраться в себе, понять, кто я теперь, без...
— Без папы, — заканчивает она за меня, и в её глазах мелькает понимание пополам с болью. — Но знаешь, можно найти себя и здесь, рядом с нами.
Я смотрю на свою дочь — такую взрослую, такую мудрую, несмотря на свои двадцать четыре года. Когда она успела стать такой? В груди разливается тепло, смешанное с горечью от мысли о том, сколько я пропустила за эти месяцы добровольного изгнания.
— Ты права, — признаю я, подходя к ней и обнимая за плечи. — Может быть, мне стоит чаще приезжать. Или... подумать о возвращении, когда закончу с больницей.
Лицо Джамили озаряется таким счастьем, что я понимаю: даже если мне придётся каждый день прокладывать маршрут так, чтобы не проезжать мимо мест, связанных с Самратом, оно того стоит. Мои дети стоят того, чтобы преодолеть эту боль.
— Правда? — её голос звенит от радости. — Ты правда вернёшься?
— Я подумаю об этом, — уточняю я, не желая давать обещаний, которые не смогу сдержать. — Но действительно, мне не хватает вас. Всех вас.
Джамиля крепко обнимает меня, и я чувствую, как мои глаза наполняются слезами. Сколько ночей я провела без сна, думая о своих детях, гадая, как они справляются без меня, как переживают развод родителей. И вот теперь, глядя на эту красивую, умную молодую женщину, я понимаю, что они гораздо сильнее, чем я думала.
— Чему вы там радуетесь без меня? — прерывает наш момент Амина, подходя к нам с мокрыми от воды руками. — Я тоже хочу!
И она присоединяется к нашему объятию, обхватывая нас обеих своими руками. Мы стоим так, три женщины, связанные несокрушимыми узами любви и крови, и я чувствую, как частички моего разбитого сердца начинают собираться воедино.
В этот момент в кухню вваливаются мальчики, громко обсуждая какую-то футбольную новость.
— Что тут у вас происходит? — спрашивает Рустам, видя наше групповое объятие. — Без нас обнимаетесь?
И прежде чем мы успеваем ответить, он присоединяется к нам, за ним и Карим. Мы стоим все вместе, крепко держась друг за друга, и я думаю: вот оно, моё настоящее сокровище. Не имеет значения, с кем Самрат, не имеет значения, что он выбрал. У меня есть они — мои дети, мои сокровища, мой смысл жизни.
— Так, — наконец говорю я, мягко высвобождаясь из объятий. — Если мы хотим поужинать до полуночи, нам нужно вернуться к готовке.
Все со смехом расходятся по своим делам, а я возвращаюсь к тесту, чувствуя, как тяжесть на сердце становится чуть меньше. Может быть, Джамиля права. Может быть, мне действительно стоит подумать о возвращении в город. Не ради Самрата или чего-то, связанного с ним. Ради себя самой. Ради своих детей.