Боится, что он вернется ко мне? Или боится, что его чувства к ней всего лишь отголосок юношеской влюбленности, который быстро угаснет в суровой реальности?
Не имеет значения. Меня это больше не касается.
Её слова долетают до меня словно издалека: "...не смейте больше звонить, не пишите ему, не... "
– Прощайте, Адиля, – произношу спокойно и нажимаю отбой, прерывая поток обвинений.
Телефон снова вибрирует через несколько секунд, тот же номер. Нервно сглатываю, чувствуя, как подступает тошнота от мысли о продолжении этого разговора. Одним движением пальца блокирую номер и отключаю звук.
Бросаю телефон на кровать, словно он внезапно стал раскаленным. Руки трясутся, дыхание сбивается, а в груди разливается странная пустота.
Что заставило ее позвонить? Страх? Ревность? Неуверенность? Или это Самрат попросил её сделать этот звонок, чтобы не разговаривать со мной самому?
Коленки предательски подгибаются, и я опускаюсь на пол, прислонившись спиной к стене. Ночная прохлада обнимает меня, проникая сквозь тонкую ткань рубашки и юбки. Мне холодно, но я не двигаюсь с места, позволяя этому физическому дискомфорту отвлечь от душевной боли.
Пусть разбираются в своей семье сами. Пусть строят своё счастье, если могут. У меня своя жизнь, свои цели, свои планы. Достаточно страданий, достаточно унижений, достаточно воспоминаний.
За окном мерцают звёзды, равнодушные к человеческим страданиям. Где-то в глубине сада кричит ночная птица – протяжно, тоскливо, словно оплакивая мою потерянную любовь.
Не помню, как добираюсь до постели. Просто закрываю глаза, позволяя темноте обнять меня и унести в милосердное забытье.
А просыпаюсь от звонка телефона – резкого, пронзительного, врывающегося в сонное сознание. Открываю глаза, ощущая непривычную влагу на щеках. Снова плакала во сне. Провожу пальцами по лицу – скулы мокрые от слёз, подушка тоже влажная.
Смотрю на экран, щурясь от яркого света, снова звонят снова с неизвестного номера. Волна тревоги прокатывается по телу. Кто это? Адиля с нового номера? Самрат?
Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Горло перехватывает спазмом, руки дрожат, когда я подношу телефон к уху.
– Алло? – мой голос звучит хрипло после сна и слёз.
– Госпожа Волкан? Доброе утро, – раздается незнакомый мужской голос.
Глава 21.
– Госпожа Самайа Волкан? – переспрашивает мужской низкий голос на том конце провода, пока я мешкаюсь с ответом.
– Да, слушаю, – спохватываюсь я, машинально поправляя растрепавшиеся после сна волосы, хотя собеседник, разумеется, не может меня видеть.