Глава 30.
Горячая волна гнева поднимается из самой глубины души, прокатывается по телу огненным цунами, заставляя забыть о страхах и сомнениях. Каждый нерв натянут как струна, готовая вот-вот лопнуть. Отступаю на шаг, чтобы видеть его лицо – такое родное когда-то, а теперь чужое, искаженное высокомерием и ложной правотой.
– Дети? – мой голос тихий, но я вкладываю в него всю свою силу, всю боль предательства, которая разъедает душу уже столько месяцев. – Тех самых детей, чьего отца я видела сегодня с другой женщиной? – каждое слово впивается в горло острыми иглами, но я заставляю себя говорить. – Ради жизни с которой ты бросил их мать? Той семьи, которую ты разрушил своими руками?
Его лицо искажается, становится еще мрачнее. В глазах вспыхивает что-то опасное – тот самый огонь, который раньше зажигался, когда кто-то осмеливался перечить его воле. Желваки играют на скулах, выдавая едва сдерживаемую ярость.
– Не сравнивай! – он почти кричит, и его голос эхом отражается от стен вип-комнаты, заставляя меня вздрогнуть. – Это совершенно другое!
– Почему? – теперь я сама делаю шаг вперед, злость придает мне сил, разгоняет кровь по венам кипящей лавой. – Потому что ты мужчина? Потому что тебе все можно? – каждый вопрос как удар хлыста. – Выбросить двадцать семь лет брака и тут же завести новую семью, а я должна сидеть и плакать в деревне?
– Не перевирай мои слова! – в его голосе слышится привычная властность. – Я не говорил сидеть и плакать! Но не вести себя так!
Руки начинают дрожать от переполняющих эмоций – гнева, обиды, разочарования, но я не позволю себе показать слабость. Не перед ним. Никогда больше. Слишком долго я жила его чувствами, его желаниями, его амбициями, забывая о себе.
– Как так? – я чувствую, как пульсирует венка на виске, как сжимается что-то внутри от его тона, такого снисходительного, будто разговаривает с неразумным ребенком. – Что не так с моим поведением? Я всего лишь встретилась с потенциальным инвестором для проекта сельской больницы, – мой голос звучит спокойнее, хотя внутри бушует ураган, сметающий последние остатки той покорной женщины, которой я была столько лет. – А ты даже это хочешь мне запретить? После того, как бросил меня ради своей первой любви?
— Я ведь предлагал тебе остаться официально моей женой, – его тон становится почти вкрадчивым, как тогда, когда он пытался убедить меня в своей правоте, – ты могла бы жить как хочешь. Но твоя гордость и желание во всем идти против меня не позволили тебе остаться со мной. А все могло бы быть совсем по-другому! – в его голосе появляются нотки упрека, словно это я виновата в крушении нашего брака. – Но и я учел твои желания, и мы составили договор, что кому достанется. Детей я вообще не обделил. Ты согласилась. Что теперь не так?