— Не беспокойся, — говорит он, ставя пустой стакан на поднос. — Я выносливее, чем кажусь.
— Я знаю, — слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать.
Между нами повисает тишина — не неловкая, но наполненная чем-то, что я не могу определить. Взгляд Самрата становится более напряженным, более интенсивным, и я чувствую, как сердце начинает колотиться сильнее. Быстро отвожу глаза.
— Хлеб почти готов, — говорю я, отступая на шаг. — Обед будет через час.
Он кивает, не отрывая от меня взгляда:
— Я буду ждать.
И в этой простой фразе столько всего... Иногда мне кажется, что он говорит не только об обеде, но и о нас. О том, что готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы я простила его, чтобы вернулась к нему.
Но готова ли я к этому? Этот вопрос преследует меня днями и ночами.
Глава 48.
Вечер приносит долгожданную прохладу. Мы ужинаем на веранде — еще одна небольшая традиция, которая сложилась за эти недели. Ароматный плов с бараниной, свежие овощи с огорода, домашний хлеб. Самрат ест с аппетитом, периодически бросая на меня взгляды, которые я стараюсь игнорировать.
— Как продвигаются дела с больницей? — спрашивает он, отложив вилку.
— Хорошо, — улыбаюсь я, несмотря на усталость. — Гафаров сдержал обещание. Оборудование прибыло на прошлой неделе, сейчас устанавливают. Думаю, через месяц можно будет открываться.
При упоминании имени Гафарова я замечаю, как мышцы Самрата непроизвольно напрягаются, но он ничего не говорит. Алихан Гафаров действительно стал главным инвестором проекта, и я благодарна ему за это. Но Самрат... Он никогда не скрывал своего недоверия к этому человеку.
— Ты проверила контракт? — спрашивает он наконец. — Там не было скрытых условий?
— Самрат, — я вздыхаю, — мы уже обсуждали это. Я не первый день в бизнесе. Контракт идеальный, никаких подводных камней.
— Я просто беспокоюсь, извини.
Это признание — еще одна маленькая трещина в стене, которую я выстроила между нами. Раньше Самрат никогда не извинялся так легко, никогда не признавал своих ошибок. Теперь же... Он словно стал другим человеком.
— Дети звонили сегодня, — меняю я тему. — Карим говорит, что выпускной дочерей состоится через две недели. Они хотят, чтобы мы приехали вместе.
Самрат поднимает голову:
— Значит поедем вместе.
Я киваю, не отводя взгляда:
— Да, вместе. Ради наших детей.
— Конечно, — его голос звучит ровно, но я замечаю, как его пальцы сжимаются вокруг стакана с водой. — Я буду рад.
Мы молчим какое-то время, и в этой тишине больше смысла, чем во многих наших предыдущих разговорах. Сверчки стрекочут в траве, легкий ветерок колышет занавески на открытых окнах, далеко в горах слышится эхо грозы.