Самрат поднял голову, и я впервые заметила, насколько усталыми были его глаза.
— Не просила, — согласился он. — Но я здесь не потому, что ты просила. А потому, что это нужно сделать.
— Я могла бы вызвать мастера, — упрямо продолжала я.
Он усмехнулся, но не язвительно, а как-то печально:
— Из города? Знаешь, сколько он с тебя возьмет за выезд? Не говоря уже о том, что ждать придется неделю, не меньше.
Я промолчала, понимая, что он прав. Мастеров в селе я не знала, да и не дошли руки попросить у Айдын совета кого порекомендует, а городские брали втридорога за сельские выезды.
— Самрат, я серьезно, — скрестила руки на груди, чувствуя, как сердце начинает колотиться все быстрее. — Зачем ты приехал?
Он выпрямился, возвышаясь надо мной, как скала — широкоплечий, мощный, с лицом, словно высеченным из камня. Летнее солнце отбрасывало тени от его скул, делая лицо еще более резким и суровым.
— Я же сказал в городе: я буду бороться за тебя, — его голос звучал ровно, но за этим спокойствием я чувствовала стальную решимость. — И я здесь именно поэтому.
— Починка калитки — это борьба за меня? — я не могла сдержать сарказма.
— Нет, — он покачал головой. — Это просто калитка, которую нужно починить. А борьба... это долгий путь, Самайа. И я готов пройти его до конца.
Развернувшись, он снова опустился перед калиткой и начал работать, ясно давая понять, что разговор окончен. Я стояла, не зная, что делать дальше. Прогнать его? Но разве я могла? Даже после всего, что произошло, даже после предательства, я не могла просто так выставить его со двора.
В конце концов, я молча развернулась и ушла в дом, оставив его наедине с калиткой. И только когда дверь закрылась за моей спиной, я позволила себе привалиться к стене и сползти по ней на пол, задыхаясь от смеси гнева, растерянности и — я боялась признаться себе в этом — облегчения.
Он пришел.
***
С тех пор прошло почти два месяца. Каждое утро, ровно в семь, Самрат появляется у моей калитки. Теперь, благодаря ему, она не скрипит и открывается легко, без усилий. Как и новая дверь, и отремонтированные ступеньки веранды, и укрепленный забор, и перекрытая крыша сарая...
Я потеряла счет вещам, которые он исправил за это время. Работает молча, методично, неутомимо. В первые дни я старалась его игнорировать, но это было невозможно — не в моем характере позволять кому-то работать в моем дворе без обеда или хотя бы стакана воды. В конце концов, я начала готовить на двоих.
Наши разговоры скупы. О погоде, о работе, которую нужно сделать, о делах в больнице, о детях. Никаких личных тем, никаких упоминаний о прошлом, никаких разговоров о чувствах. Но его присутствие рядом, такое надежное и постоянное, постепенно начинает восстанавливать то, что я считала навсегда разрушенным — доверие.