Я не теряю ни секунды. Пока он оправляется от шока, я разворачиваюсь к двери, дергаю ручку вниз с такой силой, будто от этого зависит моя жизнь, и распахиваю ее, практически вываливаясь в коридор.
Но мои колени подгибаются, ноги, ослабевшие от пережитого стресса, подводят меня в самый критический момент. Я чувствую, что падаю, и уже готовлюсь к столкновению с полом, когда чьи-то сильные руки подхватывают меня за талию.
— Самайа? — голос Алихана звучит встревоженно, его руки удерживают меня от падения. — Что случилось? Вы в порядке?
Поднимаю глаза и вижу его обеспокоенное лицо.
— Я... — только и могу выдать от шока, но меня тут же перебивает бывший муж.
— Гафаров! — голос Самрата раскатом грома разносится по коридору, заставляя меня вздрогнуть.
Алихан бросает взгляд поверх моей головы, в открытую дверь Вип-комнаты, где наверняка стоит Самрат. Его глаза сужаются, на лице появляется выражение холодной ярости. Я вижу по его глазам, что собирается что-то сказать, только не успевает.
– Самрат? – раздается звучный женский голос, перебивая Алихана. – Что здесь происходит?
Мой несостоявшийся инвестор не отпускает меня, поддерживает и я выпрямляюсь в его руках. А потом мы вместе оборачиваемся на задавшую вопрос жензину. Я уже знаю кто она, но от увиденной картины у меня краска сходит с лица…
Глава 33.
Но не сама Адиля заставляет меня цепенеть. За ее спиной, словно живой фон к разворачивающейся драме, столпились работники ресторана – несколько официантов и, кажется, даже повар в высоком белом колпаке. Их выражения лиц колеблются от нескрываемого любопытства до профессиональной озабоченности – очевидно, шум привлек их внимание.
Мои щеки горят от стыда и унижения. Сколько они видели? Сколько слышали? И самое главное – что они подумали?
Краем глаза замечаю, как один из официантов наклоняется к уху коллеги, явно шепча какой-то комментарий. В их взглядах мелькает что-то, похожее на жалость.
Возвращаю взгляд к Адиле. Она выглядит так, будто изо всех сил пытается не взорваться – ноздри раздуваются, губы сжаты в тонкую линию, на скулах играют желваки. Пальцы с безупречным маникюром сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели.
– Что. Здесь. Происходит? – повторяет она, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди. Ее взгляд скользит от меня к Самрату и обратно.
Самрат выходит из VIP-комнаты, и мой желудок скручивает в тугой узел, когда я вижу его. Он смахивает кровь с нижней губы тыльной стороной ладони – резкий, почти брезгливый жест. На безупречной белой манжете его рубашки остается красное пятно. Его галстук слегка развязан, а всегда аккуратно уложенные волосы растрепаны – я знаю, что это моих рук дело, и от этого внутри все сжимается.