Нет, не моему. Не моему уже.
Виски сжимает невидимыми тисками. Глотаю снотворное, запивая водой, и жду, когда оно подействует, унося в милосердное забытье без сновидений.
А потом один из дней переворачивает мой устоявшийся рутинный порядок.
Глава 15.
– Самайа? Самайа Волкан, это ты?
Оборачиваюсь на знакомый голос, щурясь на яркое солнце. У местного рынка стоит женщина, смутно знакомая. Её лицо озаряет улыбка, когда наши взгляды встречаются.
– Айдана?
Она бросается ко мне, обнимая с такой искренней радостью, что я на мгновение теряюсь. Моя школьная подруга, с которой мы не виделись... сколько? Двадцать лет? Больше?
– Ты не изменилась! – восклицает она, отстраняясь, чтобы оглядеть меня. – Все такая же красавица! Что ты делаешь в нашей глуши?
Краткий ответ о возвращении в родительский дом явно не удовлетворяет её любопытство, но она деликатно не расспрашивает дальше. Вместо этого приглашает на чай.
Ее дом через несколько улиц – маленький, но уютный, наполненный ароматами выпечки и детским смехом. Двое внуков играют во дворе, периодически забегая проверить, не готово ли угощение.
Айдана болтает без умолку, рассказывая о своей жизни, о детях, о внуках. О муже, с которым прожила счастливые тридцать лет и который умер три года назад от сердечного приступа.
– Я думала, не переживу, – говорит она, разливая чай по пиалам. – Но дети, внуки... Жизнь продолжается, знаешь?
Киваю, не доверяя своему голосу. Её слова проникают глубже, чем она могла бы представить. Жизнь продолжается. Даже когда кажется, что она закончилась, она продолжается.
Младший внук Айданы, шестилетний Алишер, вбегает в комнату с покрасневшими глазами и хлюпающим носом.
– Ба, Мухтар меня толкнул! – жалуется он, забираясь к ней на колени.
– Ну-ну, – она гладит его по голове. – Где болит? Давай посмотрим.
Айдана осматривает небольшую ссадину на коленке, промывает её, дует, чтобы "прошла боль", и маленький Алишер вскоре убегает обратно играть, забыв о своих горестях.
– Дети такие, – улыбается она, качая головой. – Вчера у него была температура под сорок, думала, с ума сойду от страха. Врача еле нашли.
– Врача? – переспрашиваю, вспоминая, что в детстве в селе был хороший медицинский пункт.
– Ох, не говори, – вздыхает Айдана. – С медициной у нас теперь беда. Молодые врачи уезжают в город, где платят больше. Остался только старый доктор Хасан, но он уже почти не видит, да медсестра Фатима. До ближайшей нормальной больницы пятьдесят километров. Вот и везем детей туда, когда прижмет.
Она продолжает рассказывать о проблемах села, но я уже не слушаю. В голове вспоминается разговор с детьми, где я говорила, что хочу восстановить местную больницу. Я об этом забыла, тогда я больше говорила, чтобы отвлечь детей, а теперь…