Теперь эта идея – сначала смутная, неясная, потом все более четкая и определенная.
Местная больница. Реконструкция. Современное оборудование.
Что-то, что может дать смысл моему существованию. Что-то, что может помочь людям. Что-то, что...
– Самайа? Ты меня слушаешь? – голос Айданы выдергивает из задумчивости.
– Прости, задумалась, – улыбаюсь, впервые за долгое время чувствуя, как внутри просыпается что-то похожее на энтузиазм. – Расскажи мне больше о медицинском пункте. Здание еще стоит? Кто им владеет сейчас?
Старое здание медпункта выглядит еще более заброшенным, чем мне помнилось. Облупившаяся краска, разбитые окна, покосившееся крыльцо. Внутри не лучше – протекающая крыша оставила на потолке разводы плесени, стены покрылись трещинами, от медицинского оборудования остались лишь ржавые металлические каркасы.
Доктор Хасан, сгорбленный старик с катарактой на обоих глазах, принимает пациентов в единственной относительно сухой комнате. Его осунувшееся лицо озаряется слабой улыбкой, когда он узнает меня.
– Маленькая Самайа, – его голос дрожит от возраста и волнения. – Помню, как ты приходила к нам с расшибленными коленками. Все бегала, лазила по деревьям. А теперь, гляди, какая дама...
Пожимаю его сухую, как пергамент, руку, чувствуя комок в горле. Этот человек лечил меня, моих родителей, многих односельчан. А теперь он вынужден работать в таких условиях – без оборудования, без медикаментов, почти без зрения.
Медсестра Фатима, женщина лет сорока с усталым взглядом, показывает мне остальные помещения, рассказывая о своей работе. Она единственная, кто помогает доктору Хасану, выполняя функции и медсестры, и санитарки, и иногда даже водителя скорой помощи, когда приходится везти тяжелых пациентов в районную больницу.
– Никто не хочет сюда ехать, – говорит она без особой горечи, просто констатируя факт. – Зарплата маленькая, условия ужасные. Молодым врачам здесь делать нечего.
В этот момент привозят новую пациентку – пожилую женщину с подозрением на инсульт. Фатима быстро преображается, становится собранной, четкой в движениях. Она ловко измеряет давление, проверяет зрачки, дает указания родственникам больной.
– Нужно в город, немедленно, – говорит она, бросая взгляд на часы. – Каждая минута на счету.
Наблюдаю, как они грузят женщину обратно в видавший виды джип, единственный транспорт, способный преодолеть разбитую дорогу до ближайшей трассы. Пятьдесят километров по горной дороге с человеком, которому нужна экстренная медицинская помощь.
Скольких можно было бы спасти, если бы здесь было нормальное оборудование? Сколько жизней можно было бы изменить к лучшему?