— Поздравляю, — говорит мой адвокат, и эта фраза звучит как кощунство.
Поздравлять с разрушением? С потерей?
Я сижу, не в силах подняться. Ноги словно приросли к полу, а в груди разрастается пустота, угрожающая поглотить меня целиком. Адвокат Самрата пожимает руки коллегам, но мне лишь вежливо кивает. И вот теперь они направляются к выходу — мой теперь уже бывший муж и его представитель.
Все выходят, а я залпом допиваю воду в стакане. Облегчения, хотя бы малейшего, не наступает.
Чтож… это все равно конец.
Остальная формальная часть на адвокате. А мне пора собираться в путь.
Я выхожу последней.
С прямой спиной, с гордо поднятой головой, с пепелищем вместо души. Но никто это не увидит.
Глава 14.
Рассвет застает меня в дороге. Я смотрю в окно такси, наблюдая, как первые лучи солнца окрашивают горизонт в розовато-золотистые тона. Дорога петляет между холмами, уводя меня все дальше от города, от прошлой жизни.
Дышать все так же тяжело. Я оставила часть своей души в городе. Или даже всю душу там…
Всего пять чемоданов – вот и вся моя жизнь после двадцати семи лет брака. Одежда, фотоальбомы, несколько памятных вещей и документы. Остальное осталось там, в доме, который больше мне не принадлежит.
Сборы были мучительны в своей краткости. Переступив порог некогда родного дома, я позволила себе лишь мимолетный взгляд на знакомые комнаты. Дрожащими руками собирала самое необходимое, стараясь не задерживаться у гардероба Самрата, хотя пальцы сами тянулись к его вещам.
Нижнее белье, повседневная одежда, верхняя одежда, несколько пар туфель и сапог – какая ирония, я, уже привыкшая к отдельной гардеробной, теперь умещаю свою жизнь в несколько чемоданов.
Свекровь встретила меня у лестницы, глаза ее были красными от слез. Она обняла меня так крепко, словно удерживала от падения в пропасть. "Прости, доченька, – шептала она, гладя меня по спине, – я не хотела, чтобы так вышло. Но он мой сын, и я не могу ничего сделать". Я только кивала, не в силах произнести ни слова, боясь, что рыдания вырвутся наружу. Благодарила за те годы, что она была мне второй матерью, за ее мудрость, за те моменты, когда мы находили общий язык, не доводя разногласия до конфликта, не вмешивая в них Самрата.
Зухра, наша старая экономка, плакала не таясь. Она собиралась со мной, говорила, что не может оставить меня одну, но я видела ее взгляд, брошенный на свекровь – пожилую женщину нельзя было бросать. Я мягко отказалась, обняла эту преданную душу, которая столько лет поддерживала порядок в нашем доме, и пообещала звонить.