Отдергиваю шторы, и солнечный свет врывается в комнату, безжалостно обнажая следы запустения. Пыль танцует в солнечных лучах, оседая на мою черную блузку.
Это символично – пыль на одежде цвета траура. Я ведь действительно в трауре, только не по умершему человеку, а по умершей любви.
Опускаюсь на край застеленной кровати и только тогда позволяю себе сломаться. Рыдания вырываются из груди, сотрясая все тело, выплескивая наружу боль, которую сдерживала последние дни. Кричу в подушку, пока голос не срывается до хрипа. Никто не услышит. Никто не узнает, как разбивается на мелкие осколки сердце Самайи Волкан.
Звонок от Карима раздается уже после обеда. Голос сына звучит взволнованно, он расспрашивает о моей жизни, рассказывает новости. И затем, словно невзначай, сообщает, что отец спрашивал обо мне. Эти слова заставляют моё сердце сжаться болезненным спазмом. Часть меня отчаянно хочет узнать подробности, другая – боится любого упоминания о Самрате.
– Мама, как ты доехала? – его голос напряжен, в нем слышится неприкрытая тревога.
– Хорошо, милый. Дом немного запущен, но я уже привела кухню в порядок. Красиво здесь, надо будет вам всем приехать, когда закончатся экзамены.
В горле пересыхает от фальшивого энтузиазма, которым пытаюсь наполнить свои слова. Бросаю взгляд на виноградник за окном – лозы дикие, непослушные, требующие заботливых рук.
– Как вы там? Как девочки, как Рустам?
– Нормально, – отвечает Карим после паузы. – Все решили остаться в моей квартире. К отцу... никто не хочет.
Сердце сжимается от мысли о том, что дети тоже страдают из-за нашего развода. Но я не могу, не имею права втягивать их в это противостояние.
– Карим, вы должны общаться с отцом. Он любит вас.
– Может быть, – его голос становится жестче. – Но все же предал.
– Сынок, – усилием воли сдерживаю подступающие слезы. – Так бывает. Люди меняются, чувства угасают...
Не могу заставить себя произнести «он полюбил другую». Слова застревают в горле, как осколки битого стекла.
– Помолвка пока отложена, – неожиданно говорит Карим, меняя тему. – Родители Фариды хотят подождать... Посмотреть, как все уляжется.
Новая волна вины накрывает с головой. Теперь еще и его счастье под угрозой из-за нашего развода. А с будущей возможной сватьей я не разговаривала перед отъездом. Она позвонила мне сама перед разводом и выразила искреннее сочувствие по поводу случившегося. Мы с ней хорошо ладили, не услышала в ее тоне ничего кроме соболезнований… Только я быстро свернула разговор, поблагодарив. Мне не нужно было чья-то жалость, я вообще бы в тот момент, чтобы обо мне все забыли…