– Словно все эти годы что-то спало внутри меня, а теперь проснулось, – его глаза светятся, когда он говорит об этом. – Я снова чувствую себя живым.
Каждое его слово – как удар хлыста. Я смотрю на человека, которого, как мне казалось, знала лучше, чем саму себя, и не узнаю его. Это чужой мужчина с лицом моего мужа.
И его слова выжигаются раскаленным клеймом на моем и так кровоточащем сердце.
– А я? – голос дрожит, несмотря на все усилия казаться спокойной. – А наши дети? Мы были недостаточно "живыми" для тебя? – горечь переполняет меня, грозя выплеснуться наружу рыданиями.
– Ты была хорошей женой, Самайа, – он говорит мягко, будто это может смягчить удар. Раньше этот тон успокаивал меня, теперь же вызывает только отвращение. – Я позаботился о твоем будущем. Выделил акции корпорации, вилла на севере города, ежемесячное содержание...
– Ты откупаешься от меня? – истеричный смех вырывается помимо воли, больше похожий на рыдание. В горле першит. – Думаешь, деньги могут компенсировать предательство? – каждое слово дается с трудом. – И теперь ты хочешь привести ее в мою семью? – голос срывается, словно струна.
– Это мой дом! – рычит он, вены на шее вздуваются от ярости. Никогда раньше он не говорил со мной таким тоном.
– Наш дом, Самрат, – поправляю его тихо, чувствуя странное спокойствие. – Ты хотел сказать – наш дом.
– Что ты предлагаешь? – он делает еще шаг в мою сторону. Его гнев почти осязаем. – Встречаться украдкой, как подростки? Мы взрослые люди, Самайа.
Странно, но его агрессия не пугает меня. Что-то внутри словно умерло, оставив после себя только пустоту. Будто мне ввели смертельную дозу обезболивающего, и теперь я не чувствую ничего, кроме онемения.
– Я предлагаю развод, – слова падают между нами, как валуны в тихий пруд. – Я не хочу быть препятствием для влюбленных.
Он застывает, словно громом пораженный.
Глава 8.
Я делаю шаг к двери, чувствуя, как каждое движение отдается болью во всем теле. Внезапно его рука, горячая и тяжелая, молниеносно хватает меня за локоть. Это прикосновение обжигает даже сквозь тонкую ткань платья – там, где раньше от его прикосновений разливалось блаженное тепло, теперь остается только горький, удушающий осадок.
Сердце предательски сжимается, словно в тиски.
– Никакого развода не будет, – его голос, низкий и угрожающий, звенит от едва сдерживаемой ярости. Костяшки пальцев на руке, сжимающей мой локоть, побелели от напряжения. – Это даже не обсуждается. Ты – моя жена, и будешь ею до конца жизни.
Медленно поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. В некогда любимых карих глазах плещется такая неприкрытая ярость, что внутри все холодеет.