Образы мелькают перед глазами. Самайа, с которой они начинали с нуля, строили империю, воспитывали детей. Ее спокойная уверенность, ее преданность, ее способность без лишних слов понимать, что ему нужно.
И рядом — Адиля, его первая любовь, женщина, о которой он мечтал годами, видя в ней недостижимый идеал, воплощение страсти и красоты.
Реальность оказалась сложнее фантазий. Адиля постоянно чем-то недовольна, требует внимания, настаивает на переменах в доме. С ней он чувствует себя не умиротворенным, а измотанным. Но разве не за этим он к ней пришел? За яркими эмоциями, за страстью, за новой жизнью?
— Нам пора спускаться, — наконец говорит он, отодвигая в сторону Адилю рукой. Аккуратно, чтобы не причинить боли, но от этого не менее твердо. — Зухра ждет, – а потом и вовсе выходит. Без нее.
Адиля стоит словно пришибленная. Не такой реакции она ждала, не таких слов желала услышать. Ей надо было вовремя остановиться или просто не давить пока эмоции зашкаливают. И ответы Самрата нисколько не успокоили ее, наоборот, создали еще больше волнения и тревоги.
Самрат выходит из кабинета, а Адиля остается наедине со своими мыслями. Ее безупречная жизнь рушится на глазах. Она должна что-то придумать. Срочно!
Глава 37.
— А ты насколько остановишься в городе? — спрашивает Карим, и я вдруг понимаю, что не продумала этот момент.
Как объяснить детям, что я не особо хочу оставаться в городе? Что каждая улица, каждый знакомый перекрёсток напоминает мне о жизни с их отцом, о наших совместных прогулках, о счастье, которое оказалось таким хрупким. Город давит на меня воспоминаниями, от которых перехватывает дыхание.
А еще и после сегодняшнего случая с поцелуем... Серце до сих пор заполошно стучит от воспоминаний.
— Я... — начинаю говорить, но голос неожиданно подводит, дрогнув на этом коротком слове. Прочищаю горло, стараясь не показать, как трудно мне объяснить им, почему я не хочу задерживаться. — У меня много дел в селе. Виноградник требует ухода, к тому же...
— Ты останешься здесь, — перебивает меня Рустам с таким категоричным тоном, что я невольно вздрагиваю. В свои восемнадцать он копия отца — не только внешностью, но и этой непоколебимой уверенностью, которая не терпит возражений. — Хотя бы на пару дней, мам, - уже мягче обавляет.
Его зелёные глаза, точно как мои, смотрят с такой мольбой, что сердце сжимается. Как я могу отказать своему ребёнку, который скучал без меня все эти месяцы?
— Рустам... — начинаю я снова, не зная, что сказать. Как объяснить им, что мысль о ночёвке в городе, где мы провели с их отцом столько лет, вызывает у меня почти физическую боль?