Лицо Самрата потемнело, между бровей залегла глубокая вертикальная складка.
– Убирайся, – произнес он сквозь стиснутые зубы. – И не появляйся здесь, пока не научишься уважать мои решения.
– С удовольствием, – Рустам протиснулся мимо отца, чувствуя, как горячие слезы подступают к глазам. – Это больше не мой дом.
И вот теперь он стоит на улице, сжимая телефон, изливая свою боль и гнев матери.
– Он изменился, мама, – говорит Рустам, расхаживая взад-вперед по тротуару. – Раньше он никогда так не разговаривал с нами. Это все она! Она его настраивает против нас.
С другой стороны доносится мамин голос – спокойный, рассудительный, всегда готовый успокоить, всегда готовый простить. Даже сейчас, после всего, что отец с ней сделал.
– А еще она хочет выбросить твой диван! – добавляет Рустам, зная, что для мамы этот диван был особенным. Отец подарил его на десятую годовщину свадьбы, она выбирала его несколько недель. – Представляешь? Говорит, что он не вписывается в обстановку!
Он слышит, как мама вздыхает на другом конце линии, но ее голос остается удивительно ровным, когда она говорит:
– Рустам, милый, это теперь их дом. И если Адиля хочет что-то изменить...
– Нет! – перебивает он. – Это твой дом, мама! Ты его создавала, ты вложила в него душу! Как ты можешь так спокойно это воспринимать?
– Потому что я должна двигаться дальше, – отвечает она, и в ее голосе слышится усталость. – И тебе тоже не стоит зацикливаться на прошлом.
Рустам останавливается, сжимая переносицу пальцами, пытаясь сдержать слезы. Он не хочет, чтобы мама слышала, как он плачет.
– Знаешь, – говорит он, и его голос звучит низко и горько, – может, это и к лучшему. Пусть отец получит по заслугам. Эта женщина, она... она изводит его своими капризами. Скоро он поймет, какую ошибку совершил, бросив тебя. Поймет, что потерял.
– Рустам... – начинает мама.
– Нет, правда! – перебивает он. – Ты бы видела его лицо сегодня утром. Он выглядел таким несчастным, таким измученным. Это не тот отец, которого я знал. Она изменила его.
– Люди меняются, милый, – говорит мама, и в ее голосе звучит странная мудрость, приобретенная ценой невыносимой боли. – И твой отец имеет право на свой выбор, даже если мы этого не понимаем.
– Ненавижу видеть тебя такой, – выпаливает Рустам, не в силах больше сдерживаться. – Ты всегда его защищаешь, всегда оправдываешь. Даже сейчас, после всего, что он сделал…
Глава 23.
– Ненавижу видеть тебя такой. Ты всегда его защищаешь, всегда оправдываешь. Даже сейчас, после всего, что он сделал…
Эта триада Рустама, сказанная со злостью заставляет меня вздрогнуть. И я застываю.