— Нет! — мой задушенный протест тонет в его губах.
Самрат перехватывает мои запястья одной рукой, легко, словно они ничего не весят, и заводит их над моей головой, прижимая к двери. Его хватка не болезненная, но крепкая, не дающая ни единого шанса на освобождение. Второй рукой он берет меня за подбородок, фиксируя голову, не позволяя отвернуться.
Я смотрю на него широко распахнутыми глазами, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Мое дыхание сбивается, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. В голове проносится отчаянная мысль: "Он ведь целовал Адилю, а теперь дотрагивается до меня!"
Я начинаю ерзать в своеобразном плену еще неистовее, с еще большим рвением.
Его губы снова захватывают мои, язык требовательно проникает в рот, и я понимаю, что не могу физически противостоять ему. Он просто слишком силен — высокий, крепкий, с мускулами, закаленными годами тренировок в спортзале. Его массивная фигура надежно блокирует любую возможность для бегства.
Паника нарастает, сжимая горло невидимой рукой. Сердце колотится так бешено, что я слышу пульс в ушах. В груди не хватает воздуха. Голова кружится от недостатка кислорода и переизбытка эмоций — шока, страха, гнева и, к своему стыду, отголосков желания, которое рефлекторно вспыхивает в теле, помнящем эти руки, эти губы.
Но я не могу позволить этому случиться. Не после всего, что произошло. Не после его предательства. Не после того, как он выбрал другую. Как бы я не любила его, он не принадлежит мне.
Внезапная мысль вспыхивает в голове, прорываясь сквозь туман паники. Если я не могу противостоять ему силой, может быть, хитростью?
Я закрываю глаза и позволяю своему телу обмякнуть в его руках. Мышцы, секунду назад напряженные до предела, расслабляются. Я перестаю сопротивляться, становлюсь податливой, почти безвольной в его объятиях.
Самрат мгновенно замечает перемену. Его тело, прижимавшее меня к двери, слегка отстраняется. Хватка на запястьях ослабевает. Поцелуй становится менее напористым, превращаясь в почти нежное прикосновение губ. Я чувствую его замешательство, его удивление этой внезапной капитуляцией. А затем он и вовсе останавливается…
Именно этого момента я и жду.
Я резко подаюсь вперед и впиваюсь зубами в его нижнюю губу. Не просто кусаю, а прокусываю до крови, вкладывая в это укус всю свою ярость, все свое унижение, всю боль предательства.
Самрат вскрикивает от неожиданности и боли, чертыхается и отшатывается, выпуская мои руки. Его пальцы дотрагиваются до губы, на которой выступает яркая капля крови. В его глазах — потрясение и что-то еще, что я не собираюсь анализировать.