— Госпожа Булут, — кивает мне адвокат Самрата, поднимаясь. Его голос звучит подчеркнуто вежливо. — Мы ждали только вас. Присаживайтесь.
Госпожа Булут.
Еще несколько минут и я потеряю привилегии этой фамилии.
Уже потеряла, если быть честной с собой.
Сколько раз я подписывала документы этим именем? Расписывалась в школьных дневниках детей, в больничных картах, на поздравительных открытках, на пригласительных.
Самайа Булут.
Фамилия, ставшее неотъемлемой частью меня. Фамилия, которая уже не принадлежит мне, украдено вместе с мужем, домом, уверенностью, семейным счастьем — всем, что составляло мою жизнь.
Из вежливости адвокаты и нотариус встают. Самрат не двигается с места, только бросает короткий взгляд, и сразу же отводит глаза.
В этом мимолетном взгляде мелькает что-то похожее на досаду или раздражение. Уголок его рта едва заметно дергается — единственное проявление эмоций, которое он не в силах контролировать.
Неужели ему так неприятно находиться со мной в одном помещении? Или он просто торопится закончить с формальностями, чтобы вернуться к ней — к Адиле, с которой уже живет последние дни? К женщине, ради которой он перечеркнул двадцать семь лет нашей жизни?
Занимаю место напротив него, стараясь не встречаться глазами. Спина деревенеет от напряжения, пальцы впиваются в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки белеют.
Неимоверно хочется пить, но не осмеливаюсь взяться за стакан со спасительной водой. Боюсь, что не справлюсь со слабость и напряжением в теле и разолью всю жидкость по столу, вызвав тем самым еще большее раздражение некогда любившего меня мужчины. Ии притворяющегося любящим.
Перед глазами мелькают странные темные пятна, воздух становится густым, его трудно вдыхать. Сердце колотится так, что кажется, все в комнате должны слышать этот грохот. Каждый вдох обжигает легкие.
Все же тянусь к стакану с водой, иначе боюсь еще большим позором станет мой обморок на глазах у присутствующих. Но пальцы дрожат так сильно, что приходится обхватить его обеими руками. Делаю глоток, вода холодная, она прокатывается по пересохшему горлу, но не приносит облегчения.
— Итак, все документы подготовлены, — говорит мой адвокат, раскладывая перед нами бумаги. Её голос звучит ровно и профессионально, но в глазах я вижу сочувствие. — Согласно достигнутым договоренностям, раздел имущества произведен следующим образом...
Её голос становится отдаленным фоновым шумом. Слова превращаются в бессмысленный набор звуков, пока она перечисляет недвижимость, счета, акции, доли в бизнесе. Наша жизнь, разложенная по полочкам, оцененная и разделенная. Дом, который мы выбирали вместе, где рождались наши дети, где каждый уголок хранит воспоминания — теперь просто строка в документе.