— Как ты? — спросил я у Елены.
— Спокойна, — ответила она, но я видел, как дрожат ее руки.
— Я рядом, — сказал я.
— Знаю, — она улыбнулась. — Как и твой отец.
Студия оказалась маленькой, камерной. Ведущая — женщина лет сорока, с острым взглядом и профессиональной улыбкой — встретила нас в холле.
— Елена, Мирон, — сказала она, пожимая нам руки. — Спасибо, что согласились. Это будет прямой эфир. Без монтажа. Вы готовы?
— Готовы, — ответила Елена.
Мы прошли в студию. Свет, камеры, наушники. Елена села в кресло напротив ведущей. Я остался за кадром, рядом с Ликой.
— Через тридцать секунд выходим, — сказал режиссер.
Елена поправила прическу, расправила плечи. Я видел, как она преображается — из женщины, которая двадцать лет пряталась, превращается в ту, которая готова идти до конца.
— В эфире, — сказал режиссер.
Ведущая улыбнулась в камеру.
— Добрый день. Сегодня у нас в гостях Елена Воронова — женщина, чьи документы стали основой громкого расследования о коррупции и убийствах в высших эшелонах власти. Елена, вы видели заявление Бориса Ивановича, который назвал ваши документы подделкой. Что вы на это скажете?
Елена посмотрела в камеру. Ее лицо было спокойным, голос — ровным.
— Борис Иванович лжет, — сказала она. — Как лгал всегда. Документы, которые я передала в «Гардиан», — подлинные. Они собраны моим братом Сергеем Вороновым, которого Борис Иванович убил в 2003 году. Убил за то, что брат хотел выйти из бизнеса и начать честную жизнь.
— У вас есть доказательства? — спросила ведущая.
— Есть, — Елена достала из сумки письмо. — Это последнее письмо моего брата. Написано за два дня до его смерти. В нем он прямо указывает, что Борис Иванович угрожал ему и что он боится за свою жизнь.
Она протянула письмо в камеру. Оператор взял крупный план — знакомый почерк, знакомые слова, которые я уже знал наизусть.
— Это письмо было проверено экспертами, — продолжала Елена. — Как и все остальные документы. Борис Иванович может называть их подделкой, но факты говорят сами за себя. Его счета заморожены, ордер на арест выдан, партнеры отвернулись. Он не жертва клеветы. Он преступник, который двадцать лет уходил от правосудия.
— Что вы скажете о заявлении Бориса Ивановича, что ваш племянник, Мирон Воронов, — мошенник и альфонс? — спросила ведущая.
Елена посмотрела в сторону, где я стоял за кадром.
— Мирон — сын моего брата. Он вырос без отца, без знаний о том, что случилось. И он сделал ошибки. Много ошибок. Но когда перед ним встал выбор — продолжить играть по правилам Бориса Ивановича или встать на сторону правды — он выбрал правду. Он рисковал жизнью, чтобы помочь мне обнародовать эти документы. Он не альфонс и не мошенник. Он человек, который захотел измениться.