Я стоял за кадром и чувствовал, как Лика сжимает мою руку. Ее пальцы были теплыми, уверенными.
— Мирон Воронов сейчас с вами? — спросила ведущая.
— Да, — ответила Елена. — Он здесь.
— Вы хотите сказать несколько слов?
Я сделал шаг вперед, оказавшись в свете софитов. Камера повернулась ко мне. Я посмотрел прямо в объектив.
— Меня зовут Мирон Воронов, — сказал я. — И я действительно был тем, кем меня называет Борис Иванович. Я использовал людей, врал, манипулировал. Я думал, что это единственный способ выжить. Но потом я узнал правду о своем отце. И понял, что, если я не изменюсь — стану таким же, как Борис Иванович. Тем, кто убивает все живое вокруг себя.
Я сделал паузу. В студии было тихо, только гудели софиты.
— Я не прошу прощения. Прощение нужно заслужить. Но я хочу, чтобы те, кого я обидел, знали: я помню. И я готов ответить за свои поступки. Когда все это закончится, я приду к каждому. И скажу правду. Как сейчас.
Я отошел в сторону. Елена смотрела на меня, и в ее глазах стояли слезы.
— Вы верите, что Борис Иванович будет привлечен к ответственности? — спросила ведущая.
— Я надеюсь, — ответила Елена. — Но даже если нет, мы сделали главное. Мы сказали правду. Вслух. Чтобы все слышали.
Эфир закончился. Мы вышли из студии на холодный лиссабонский ветер. Марк ждал у машины, его телефон разрывался от звонков.
— Новости уже пошли, — сказал он. — Реакция бешеная. Соцсети кипят. Половина — за нас, половина — против. Но главное — дело сдвинулось. Интерпол активизировал розыск. Швейцарские банки размораживают счета для следствия.
— А Борис? — спросил я.
— Исчез. Снова, — Марк помрачнел. — После вашего интервью его никто не видел.
— Он не исчез, — сказал я. — Он готовится к последнему удару.
— Откуда ты знаешь? — спросила Лика.
— Потому что я бы на его месте делал то же самое, — ответил я. — Когда теряешь всё — остается только месть.
В гостиницу мы вернулись затемно. Лева проверил коридоры, Руслан занял пост у входа. Елена ушла к себе, сказав, что устала. Лика осталась со мной.
Мы сидели на балконе, глядя на огни города. Внизу шумела музыка, смех, звон бокалов. Жизнь, которая шла своим чередом, не зная, что на краю этой жизни трое людей ждут последней схватки с прошлым.
— Мирон, — позвала Лика.
— Да?
— А если он правда придет? Что мы будем делать?
Я посмотрел на нее. В ее глазах не было страха. Был вопрос.
— Мы будем защищаться, — ответил я. — Вместе.
— А если не сможем?
— Сможем, — я взял ее за руку. — Мы уже столько прошли. Неужели сдадимся сейчас?
Она улыбнулась, прижалась ко мне.
— Ты изменился, — сказала она. — Раньше ты бы придумал план, как перехитрить его. А теперь просто говоришь — будем защищаться.