Лика ждала меня у входа.
— Ну как? — спросила она.
— Страшно, — признался я. — Очень страшно.
— Хочешь, я пойду с тобой?
— Нет. Это я должен сделать один.
Она кивнула. Поцеловала меня в щёку.
— Я буду здесь. Если что — звони.
Я вошёл.
Коридор. Обшарпанные стены. Доска объявлений с объявлениями о пропавших кошках и репетиторах по английскому. Комната Алисы — 417. Я помнил номер.
Постучал.
— Кто там? — голос Алисы — глухой, безжизненный.
— Мирон.
Тишина. Потом звук шагов. Дверь открылась.
Алиса стояла на пороге. Она изменилась. Похудела. Под глазами — тени. Волосы тусклые, без блеска. В ней не было той ухоженной, самоуверенной девушки, которую я знал. Была — тень.
— Ты, — сказала она. — Живой.
— Да.
— А я думала, ты сдох где-нибудь в канаве.
— Почти, — сказал я. — Можно войти?
Она колебалась секунду. Потом отошла в сторону.
Комната была такой же, как я запомнил — розовые обои, плюшевые игрушки, фотографии на стенах. Но всё выглядело выцветшим, как старая кинолента.
— Садись, — сказала Алиса. — И говори быстро. У меня пара через час.
Я сел на стул у окна. Она — на кровать, поджав ноги.
— Я пришёл извиниться, — начал я.
— Извиниться? — она усмехнулась. — Ты использовал меня, Мирон. Полтора года. Я была для тебя игрушкой. Трахал меня, обманывал, а сам летал на Мальдивы с какой-то... — её голос дрогнул. — С какой-то нищей из общаги.
— С Ликой, — сказал я. — Её зовут Лика.
— Мне плевать.
— Ты должна знать правду.
— Правду? — Алиса вскочила. — Ты хоть представляешь, что я пережила? Когда узнала про Мальдивы? Я разбила вазу. Я орала. Я... я хотела умереть. Понимаешь? Умереть! Из-за тебя!
Я встал. Подошёл к ней. Она отшатнулась.
— Не подходи.
— Я не трону, — сказал я. — Я просто... Алиса, ты имеешь право на злость. На ненависть. На всё. Но я должен рассказать, почему я это сделал. Не чтобы оправдаться. А чтобы ты поняла — это не ты была плохой. Это я был больным.
— Что значит «больным»?
Я рассказал. Всё. Про отца. Про долг. Про то, как строил свою систему «активов». Про то, что Алиса была для меня не человеком, а пропуском в мир, где я мог выжить. Про то, как я ненавидел себя за это. И про то, как изменился.
Алиса слушала. Сначала с ненавистью. Потом с изумлением. Потом — с чем-то, похожим на сострадание.
— Твой отец... убит? — спросила она тихо.
— Да. Двадцать лет назад. Криминальным авторитетом, на которого я работал.
— Ты работал на убийцу отца?
— Я не знал, что он убийца. Узнал потом. И чуть не погиб.
Алиса села на кровать. Обхватила колени руками.
— Боже, — прошептала она. — А я думала, что мои проблемы — самые страшные.