— Лика, это опасно. У меня нет денег, нет плана, нет ничего. Меня могут посадить.
— Значит, будем сидеть вместе, — она пожала плечами. — У меня есть ноутбук. В тюрьмах, кажется, нужны программисты.
Я рассмеялся — впервые за этот бесконечный, кошмарный день. Она улыбнулась в ответ, и в её улыбке было столько света, что я на секунду ослеп.
В этот момент в дверь громко постучали. Мы замерли. Стук повторился — требовательный, тяжёлый.
— Лика, открой! Я знаю, что он у тебя! — это был голос Алисы. Истеричный, звенящий от ненависти.
Я вскочил, лихорадочно натягивая одежду. Лика осталась сидеть на кровати, накинув на себя простыню. Её лицо было бледным, но спокойным.
— Не открывай, — прошептал я.
— Надо открыть, — так же тихо ответила она. — Иначе она выломает дверь и устроит скандал на всё общежитие. Ты этого хочешь?
Я выругался сквозь зубы. Она была права. Я кивнул. Лика встала, набросила халат и пошла к двери.
Как только замок щёлкнул, Алиса ворвалась внутрь, как фурия. Её глаза сразу нашли меня, потом переметнулись на Лику, на сбитую постель, на разбросанную одежду. Её лицо исказилось.
— Тварь! — закричала она и бросилась на Лику с поднятой рукой.
Я перехватил её на полпути, схватив за запястье.
— Алиса, прекрати!
— Пусти! — она вырывалась, пытаясь достать Лику ногтями. — Это из-за неё! Из-за этой нищей дряни! Ты бросил меня ради неё?!
Лика стояла неподвижно, глядя на Алису без страха. Только с каким-то странным, изучающим интересом, как будто наблюдала за редким, но предсказуемым багом в программе.
— Посмотри на себя, — тихо сказала Лика. — Красивая, богатая, папина дочка. У тебя было всё. А ты пришла сюда, в мою нищую комнату, чтобы подраться с девушкой за парня, который тебя не любит. Ты правда считаешь это победой?
Алиса замерла, поражённая этим спокойствием. Её рука в моей хватке дрожала.
— Заткнись! — выкрикнула она. — Ты ничего не знаешь!
— Я знаю код, — сказала Лика. — А в коде всё просто. Если программа не работает — её переписывают. Ты пытаешься запустить старую версию в новой среде. Это бесполезно.
— Что она несёт? — Алиса повернулась ко мне, и в её глазах плескалось безумие. — Мирон, скажи ей! Скажи, что я для тебя значу!
Я посмотрел на неё. На её искажённое ревностью лицо, на её дорогую одежду, на её сломанные ногти, которыми она пыталась расцарапать Лику. И вдруг я увидел её такой, какая она была на самом деле — не актив, не инструмент, а просто несчастная, запутавшаяся девушка, которую я использовал и выбросил.
— Ты для меня ничего не значишь, Алиса, — сказал я спокойно. — Прости. Так сложилось.