— А что вы скажете о любви? — спросила она, и её глаза стали серьёзными. — О той самой, от которой не спасают ни годы, ни возраст?

Я задумалась. О любви. О той, которую я чувствовала, когда смотрела на Клауса — злилась, краснела, боялась. О той, от которой кружится голова и пропадает желание спорить.

— Любовь, госпожа судья, — сказала я тихо, — она не ждёт. Она приходит, когда приходит. Но брак — это не только любовь. Это ответственность, это умение договариваться, это терпение. И если человек не научился этому к пятидесяти годам, он не научится никогда.

Она наклонилась ко мне ближе — так близко, что я почувствовала запах её духов.

— Знаете, что я думаю, Мила?

— Что? — шёпотом спросила я, чувствуя, как сердце замирает.

— Это глупость. Полная и абсолютная глупость, — она усмехнулась. — И сам отбор — какой-то цирк. Вы все тут притворяетесь, что хотите замуж за дракона, а на самом деле половина из вас мечтает сбежать. Вторая половина — просто выполняет долг перед кланом. И только одна, кажется, действительно хочет короны. И то не из любви.

Я моргнула. Так прямо? Я не ожидала такой честности от судьи.

— Вы… вы так считаете? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то ёкает.

— Я это вижу, — она откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Я прожила достаточно долго, чтобы отличать искренность от фальши. Вы, Мила, искренни. В своей неловкости, в своих страхах, в своём упрямстве. Это подкупает. Поэтому я зачту вам это испытание.

— Спасибо, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. — Честно говоря, я боялась, что вы меня засмеёте.

— А я и засмеяла, — она чуть заметно улыбнулась. — Но не вас. Ситуацию.

— А если вы считаете, что отбор — цирк, — спросила я, не удержавшись, — зачем вы здесь? Почему вы вообще согласились быть судьёй? Это же не обязательно, наверное.

Она пожала плечами, и в её глазах мелькнула усталость.

— Долг, — сказала она просто. — Моё присутствие здесь — дань уважения матери Клауса. Дроу помнят добро. Если ей было не всё равно на нас, то и мы не можем отвернуться от её сына. Даже если это означает… сидеть на этом дурацком отборе и слушать, как девушки пытаются доказать, что замуж за дракона — это предел мечтаний.

— Но вы не воспринимаете отбор всерьёз, — сказала я.

— А он и не должен восприниматься всерьёз, — она кивнула в сторону возвышения, где сидел судья-дракон, насупившись и сверля глазами свою племянницу. — Ему, может быть, и важно. Посмотрите, как он гоняет свою Валерию. Ему нужна власть, нужен контроль. Ему важно, чтобы она победила. А остальным… остальным всё равно. Мы здесь как декорации.