— Ты уверена, что я не помешаю? — спросила она, когда я взяла у неё поднос. — Они же… леди. Они привыкли к другому обществу. Я не умею говорить о политике и кланах.

— Они — мои подруги, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — И теперь твои тоже. Иди сюда. Ты не служанка здесь. Ты — моя сестра. И если кто-то посмеет посмотреть на тебя свысока, я вышвырну его из своей жизни. Даже если это будет сама королева.

Я втащила её в комнату, и она замерла, увидев Брунхильду и Миран. Те смотрели на неё с любопытством, но без враждебности. В их взглядах было что-то другое — интерес, уважение, может быть, даже одобрение.

— Так вот ты какая, Лисса, — сказала Брунхильда, поднимаясь и протягивая ей руку. — Та самая, которая спасала Милу, когда мы её мучили на отборе. Я слышала о тебе. Приятно познакомиться.

Лисса покраснела, но пожала руку. Её ладонь дрожала, но она держалась достойно.

— Я… я просто помогала Миле. Она моя подруга. Я не могла поступить иначе.

— Теперь и наша, — Миран кивнула. — Присаживайся. И не бойся. Мы не кусаемся. По крайней мере, сегодня.

Мы расселись: я на кровати, поджав ноги; Брунхильда в кресле у камина; Миран на пуфике; Лисса на стуле, осторожно прихлёбывая чай. Брунхильда разлила эль по кружкам — она принесла четыре, на всех. Я сделала глоток — горьковатый, терпкий, с привкусом мёда.

— Так, — сказала Брунхильда, поднимая кружку. — Первый тост. За дружбу. За тех, кто остаётся с нами, даже когда мы этого не заслуживаем. За тех, кто видит нас настоящими и не отворачивается.

— За дружбу, — повторили мы хором, и наши кружки встретились с тихим звоном.

Эль был крепким. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, согревая меня изнутри. Брунхильда улыбнулась, и в её улыбке была грусть.

— Ты собираешься стать владыкой дроу, — сказала я, глядя на неё. — Это серьёзно. Ты будешь править целым народом. Ты будешь принимать решения, от которых будут зависеть жизни.

— Серьёзнее некуда, — она усмехнулась, но в глазах мелькнула тень — Отец стар. Совет решил, что пора. Я должна вернуться и занять трон. Я не могу отказаться. Это моя судьба. Моя ответственность.

— А ты готова? — спросила Лисса. — Ты чувствуешь, что готова?

Брунхильда помолчала, глядя в огонь камина. Пламя плясало в её глазах, отбрасывая тени на лицо.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я должна. Для них. Для отца. Для тех, кто верил в меня. Дроу — мой народ. И я не могу отвернуться от них, даже если внутри меня живёт гном. Даже если я боюсь, что не справлюсь.

— Ты справишься, — твёрдо сказала Миран. — Я не дам тебе провалиться. И если кто-то попытается тебя остановить — он будет иметь дело со мной.