Мы замолчали, чувствуя, как между нами течёт что-то тёплое, что-то настоящее, что-то, что не сломать ни интригам, ни времени, ни расстояниям.

— Мы будем видеться, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Я обещаю. Мы будем писать друг другу, приезжать в гости, праздновать вместе. Никакие коронации и свадьбы нас не разлучат.

— Ты обещаешь? — Брунхильда посмотрела на меня, и в её глазах блестели слёзы.

— Обещаю, — я сжала её руку. — И вы обе приедете на мою свадьбу. Клаус уже сказал, что пригласит всех.

— Он сказал? — Миран усмехнулась. — Значит, он действительно тебя любит. Я же говорила.

— Да, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Кажется, он меня любит. И я люблю его.

— Наконец-то, — Брунхильда обняла меня, и я почувствовала, как её плечи дрожат. — Я так рада за тебя, Мила. Ты заслужила счастье. Ты прошла через ад, чтобы получить его.

Мы обнимались, плакали, смеялись. Лисса прижалась ко мне, и я чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с моим. Миран стояла чуть поодаль, но я видела, как она украдкой вытирает глаза.

— Вы будете моей семьёй, — сказала я. — Всегда. Что бы ни случилось.

— И ты нашей, — ответила Брунхильда. — Всегда.

Мы сидели до полуночи. Разговаривали о будущем, о планах, о том, как встретимся снова. Я обещала писать письма, она — присылать весточки из подземелий. Миран обещала держать Брунхильду в узде и не давать ей слишком много пить на официальных приёмах.

— Я всегда буду рядом, — сказала она. — Даже если она станет владыкой. Кто-то должен напоминать ей, что она — не богиня.

— Ты уже напоминаешь, — усмехнулась Брунхильда. — Каждый день.

Когда они ушли — уже под утро, когда звёзды начинали бледнеть, — я осталась сидеть на кровати, чувствуя, как внутри меня пустота. Та, что остаётся после прощания с теми, кого любишь. Та, что напоминает о том, что ты не одна, даже когда кажется, что весь мир против тебя.

— Ты в порядке? — спросила Лисса, которая осталась со мной. Она сидела на краю кровати, глядя на меня с беспокойством.

— Да, — я улыбнулась, хотя чувствовала, как слёзы текут по щекам. — Я счастлива. И грустна. Это странно.

— Это нормально, — она сжала мою руку, и её ладонь была тёплой и знакомой, как в те времена, когда мы вместе гладили простыни в прачечной. — Ты прощаешься с друзьями. Но ты найдёшь новых. И ты увидишь их снова. Мы все увидимся снова.

— Ты права, — я посмотрела на неё. — Ты тоже поедешь со мной? В Ледяные Пики?

— Конечно, — она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня защемило сердце. — Кто же будет спасать тебя от драконов?