Горничная вышла, закрыв дверь. Я осталась одна. Я села на край кровати и оглядела комнату. Я чувствовала себя в ней не гостьей, а музейным экспонатом, который поставили на видное место, но не знают, что с ним делать.

Внутри меня была пустота. И боль. И страх.

Я легла на кровать, чувствуя, как прохладный шёлк касается моей щеки. Закрыла глаза. В голове крутились образы — Клаус, его руки, его губы, его слова. «Я люблю тебя, Мила». Я чувствовала его запах, его тепло, его дыхание на своей коже. Мне хотелось, чтобы он был здесь. Чтобы он обнял меня. Чтобы я чувствовала себя не одной.

Я сжала подушку, прижимая её к груди. Стон вырвался из горла — тихий, почти беззвучный.

— Нет, — прошептала я, зажимая рот ладонью. — Я так не могу. Я не могу сидеть здесь одна, пока он работает. Мне нужно… мне нужно быть с кем-то. С Лиссой.

Я встала, поправила платье, пригладила волосы и вышла из комнаты.

* * *

Я нашла Лиссу в столовой для слуг (естественно по наводке от какого-то мужчины. А ведь меня даже не представили слугам!) Она стояла у большого стола, натирая серебряные ложки до блеска. Её лицо было сосредоточенным, а вокруг неё суетились другие служанки, поглядывая на неё с любопытством.

— Лисса, — позвала я, и она обернулась.

— Мила! — она улыбнулась, и груди разлилось облегчение. — Ты пришла!

— Я не могла оставаться там одна, — сказала я, подходя ближе. — Эти покои… они такие огромные. И пустые. И холодные. Я чувствовала себя так, будто меня заперли в клетке.

— Я знаю, — она взяла меня за руку, сжала. — Я тоже чувствую себя здесь чужой. Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

Я посмотрела на стол, на гору посуды, которую нужно было перетереть, и улыбнулась.

— Давай я помогу, — сказала я, беря в руки тряпку.

— Ты — невеста Владыки, — Лисса подняла бровь. — Ты не должна мыть посуду.

— Я — невеста Владыки, — ответила я, чувствуя, как внутри просыпается упрямство. — Но я — твоя подруга. И я хочу помочь. Пожалуйста.

Она помолчала, глядя на меня, потом улыбнулась и протянула мне ещё одну ложку.

— Тогда давай, — сказала она. — Только быстро. До ужина мы должны управиться.

Мы стояли рядом, натирая ложки до блеска, и чувствовали, как между нами течёт что-то знакомое и тёплое. Дружба. Поддержка.

— Знаешь, — сказала я, натирая очередную ложку, — я никогда не думала, что буду скучать по прачечной.

— Я тоже, — усмехнулась она. — Но теперь, когда я здесь, я понимаю — там было лучше. Проще. Понятнее.

— Да, — вздохнула я. —

— Ты справишься, — она сжала мою руку. — Ты сильная. Ты — самая сильная из всех, кого я знаю.