Я села, чувствуя, как холодный каменный пол касается босых ног. Подошла к окну, отодвинула штору. Красиво. Холодно. Так же, как я чувствовала себя здесь, в этом огромном замке, среди незнакомых людей.

Я хочу домой, — подумала я, прижимая ладонь к стеклу. — Но где теперь мой дом? Там, где он? Наверное.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, отходя от окна.

Дверь открылась, и вошла служанка Ингрид с подносом в руках. На нём стояли тарелка с яйцами, свежий хлеб, масло, сыр и чайник с чаем. Она поставила поднос на столик, сложила руки перед собой и застыла с каменным лицом. Её глаза скользнули по мне — оценивающе, холодно, как у человека, который привык судить других.

— Господин Клаус распорядился подать вам завтрак, госпожа, — сказала она, и в её голосе не было ни капли тепла. — Он просил передать, что будет занят до вечера, но постарается зайти перед сном.

— Спасибо, — сказала я, садясь за столик.

Я ела молча, чувствуя, как она стоит за моей спиной, как будто ждёт, что я сделаю что-то неправильно. Хлеб был свежим, масло таяло во рту.

— Ингрид, — сказала я, отодвигая тарелку.

— Да, госпожа?

— Отведите меня к Лиссе. Я хочу её видеть.

Она помолчала, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на осуждение. Её губы сжались в тонкую линию, и я поняла — она готовится спорить.

— Госпожа, вам не пристало общаться с прислугой, — сказала она, и в её голосе была лёгкая насмешка. — Вы — будущая владычица. Ваше место среди знати, а не среди служанок. Господин Клаус будет недоволен, если узнает, что вы проводите время с простолюдинкой.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Она говорила со мной так, будто я была ребёнком, который не понимает, что делает. И Клаус никогда не стал бы возражать моему общению с подругой. Меня тупо пытаются обмануть!

— Я сама была служанкой, — сказала я, поднимаясь и глядя ей прямо в глаза. — И Лисса — моя подруга. Я хочу её видеть. И она должна быть моей личной служанкой. Я уже говорила об этом Клаусу.

— Господин Клаус распорядился, чтобы Лисса сначала освоилась в этом доме, — ответила Ингрид, и её голос стал жёстче. — Она должна изучить порядки, научиться правильно выполнять свои обязанности, привыкнуть к работе. Только после этого она сможет служить вам. Таковы традиции.

— Тогда отведите меня к ней, — сказала я, сжимая кулаки. — Я хочу убедиться, что с ней всё в порядке.

Ингрид помолчала, глядя на меня, и я видела, как она оценивает меня. Она привыкла к тому, что господа не интересуются слугами. Она привыкла к тому, что её приказы не оспаривают. Но я была не такой, как все. И это её смущало.