— Замолчи, — старшая служанка шагнула к ней, и её глаза сверкнули. — Ты притащила сюда какую-то неизвестную девку, а теперь пытаешься выдать её за невесту! Ты думаешь, мы такие глупые? Думаешь, мы поверим, что невеста Владыки будет мыть полы?
— Я тоже была служанкой! — я встала, чувствуя, как внутри закипает злость. — Мы просто хотели помочь! Мы мыли полы! Потому что я хотела быть рядом с подругой!
— Помочь? — старшая служанка усмехнулась. — Ты влезла в грязные дела, чтобы помочь? Это не к добру. Хватайте их!
Я не успела среагировать. Слуги рванули к нам, и я схватила Лиссу за руку.
— Бежим! — крикнула я.
Но отступать было некуда. Слуги окружили нас, и мы попятились, уворачиваясь от рук, пока не упёрлись спиной в стену. Я залезла на стол, таща Лиссу за собой. Мы стояли на столе, глядя на толпу внизу, и я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как руки дрожат.
— Слезайте, — сказала старшая служанка, глядя на нас с презрением. — Вы не имеете права здесь находиться.
— Нет! — крикнула я, упёршись руками в бока. — Мы никуда не пойдём! Вы не имеете права нас трогать!
И вдруг — смех. Громкий, свободный, такой знакомый.
Я подняла голову. В дверях стоял Клаус. Он смеялся — громко, искренне, так, что его смех разносился по всему залу.
Слуги замерли. Старшая служанка побледнела, её лицо вытянулось от ужаса. Лисса спряталась за мою спину, вцепившись в моё платье.
— Клаус, — сказала я, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Это не то, что ты думаешь…
— Не то? — он вошёл в зал, подошёл к столу, глядя на меня снизу вверх. В его глазах плясали чертики, а на губах играла улыбка. — Ты стоишь на столе, в костюме прислуги, мокрая, с тряпкой в руках, и ругаешься с моими слугами. Что я должен думать?
— Мы просто хотели помочь! — сказала я, чувствуя, как паника поднимается внутри. — Мы мыли полы!
— Я вижу, — он улыбнулся. — Слезай.
— Ты не злишься?
— Нет, — он протянул мне руки. — Я в восторге.
Я вздохнула, спустилась, и как только мои ноги коснулись пола, он подхватил меня на руки, перекинул через плечо.
— Клаус! — закричала я, барабаня кулаками по его спине. — Что ты делаешь⁈ Отпусти меня!
— Нет, — сказал он, чувствуя, как я борюсь. — Ты заслуживаешь наказания.
— Я ничего не сделала!
— Ты мыла полы. В костюме прислуги. Снова.
Он развернулся к слугам, и я видела, как они замерли, как старшая служанка побледнела ещё больше.
— Запомните это лицо, — сказал он, указывая на меня. — Это ваша будущая госпожа. Если кто-то ещё посмеет её оскорбить или не признать — он будет иметь дело со мной. Лично.