— Клаус, — прошептала я, когда он расстегнул мою сорочку, открывая грудь вечернему воздуху. — Ты… ты не должен…

— Должен, — перебил он, наклоняясь и касаясь губами моего соска. — Я должен сделать так, чтобы ты улыбалась. Чтобы ты знала, что я здесь, что я люблю тебя, что я не дам тебя в обиду. Позволь мне.

Его рот скользил по моей коже, медленно, с той томительной негой, от которой я плавилась изнутри. Он целовал мою грудь, живот, опускаясь всё ниже, пока его горячее дыхание не коснулось внутренней стороны бедра.

— Клаус, — я вцепилась в его волосы, чувствуя, как он раздвигает мои колени.

— Знаю, — он улыбнулся. — Но сначала я хочу насладиться тобой. Слышать твой голос. Это моя награда за то, что ты терпишь меня, упрямого дракона.

Его язык коснулся меня — медленно, искусно, и я выгнулась навстречу, чувствуя, как по телу пробегает электрическая дрожь. Он двигался ритмично, то замедляясь, то ускоряясь, и каждый его жест отзывался во мне волной жара. Я слышала собственные стоны, тихие и сдавленные, и чувствовала, как напряжение внутри растёт, как клубок разогревается до предела.

Я простонала, вцепившись в его плечи, чувствуя, как он продолжает ласкать меня, продлевая удовольствие до тех пор, пока я не рухнула на подушки, обессиленная и счастливая.

Я лежала, тяжело дыша, и его пальцы гладили мою кожу, успокаивая. Я чувствовала, как его член упирается в моё бедро, твёрдый и горячий, и внутри меня снова вспыхнуло желание.

— Войди в меня, — прошептала я, притягивая его ближе. — Я хочу тебя. Пожалуйста.

Он замер, и в его глазах мелькнула мягкая, виноватая усмешка.

— Не сегодня, моя ненасытная супруга. Я хочу подождать до свадьбы. Чтобы наша первая ночь была по-настоящему особенной.

— Ты невыносим, — простонала я, но внутри меня разлилось тёплое, щемящее чувство. Он заботился о наших традициях, о нашем дне, хотя завтра могло случиться всё что угодно.

— Я тоже, — он поцеловал меня в лоб, и я почувствовала, как его дыхание становится ровнее. — Спи.

Он прижал меня к себе, и я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. Тревога понемногу уступала место покою — но где-то глубоко всё ещё теплился холодок страха.

Поздняя ночь. Та же комната

Я лежала в темноте, прислушиваясь к его ровному дыханию. Клаус спал, его рука всё ещё лежала на моей талии, но я не могла сомкнуть глаз. Мысли о завтрашнем дне, о Вальдемаре, о том, что Валерия сказала.

Когда тишину разорвал тихий стук в дверь, я вздрогнула. Сердце ухнуло в пятки. Клаус даже не пошевелился — он спал как убитый, и я улыбнулась про себя: «Ага. В безопасности я, он спит, как конь».