— Кто там? — прошептала я, вставая и накидывая халат. Мои пальцы дрожали, когда я поворачивала ключ.

— Это я, — раздался приглушённый голос Валерии. Я открыла дверь, и она проскользнула внутрь — бесшумная, как лунная тень, в тёмном плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо. В руках она держала что-то, завернутое в чёрную материю.

Что случилось? — я оглянулась на Клауса, но он не проснулся.

Валерия развернула ткань, и в лунном свете блеснул кинжал — тонкий, с длинным лезвием, на котором поблёскивали серебряные руны. Они слабо светились, как будто внутри металла тлел огонь.

— Возьми, — сказала она, протягивая мне оружие. — Это зачарованный кинжал. Он выкован древними кузнецами дроу, и его клинок убивает драконов. На случай, если дядя решит напасть лично. Я буду рядом, постараюсь защитить, но ты должна уметь сама. Если он приблизится — бей. Другого шанса не будет.

Я взяла кинжал, и холод металла обжёг ладонь. Он был лёгким, почти невесомым, но я чувствовала в нём дрожащую силу — словно клинок жил своей жизнью, ждал момента, чтобы впитать чужую кровь.

— Спасибо, — выдохнула я, сжимая рукоять. — Ты… зачем ты это делаешь? Ты могла бы просто уехать, спрятаться, забыть обо всём.

— Я была слепой, — она горько усмехнулась, и в её голосе послышалась хрипотца. — Дядя растил меня как оружие, как куклу. Я думала, что власть — это всё. Но когда я услышала, как он планирует убить Клауса, как называет его «выродком», как говорит про «слабых»… я поняла, что он никогда не любил меня. Я была всего лишь пешкой. И я больше не хочу быть пешкой.

Я обняла её — порывисто, крепко, и она вздрогнула, но не отстранилась. Её плечи дрожали, и я чувствовала, как её дыхание сбивается.

— Ты не пешка, — сказала я в её волосы. — Ты сильная. Ты сама выбрала свой путь. И ты спасёшь нас. Я верю в тебя.

Она отстранилась, и в лунном свете я увидела, как её глаза блестят — не от слёз, а от той самой решимости, что рождается в самых глубинах отчаяния.

— Я буду рядом, — сказала она уже от двери. — Я буду драться за вас. За королевство. Чтобы такие, как он, никогда не победили.

Она исчезла так же бесшумно, как пришла. Я закрыла дверь, подошла к кровати и спрятала кинжал под подушку. Затем опустилась на колени рядом с Клаусом, всматриваясь в его спокойное лицо. Его губы чуть шевелились — он что-то бормотал во сне, и я услышала своё имя, переплетённое с какими-то словами.

— Я защищу тебя, — прошептала я, касаясь губами его лба.

Я легла рядом, накрывшись одеялом, и положила руку на подушку, туда, где лежал кинжал. Я чувствовала его холод даже сквозь перо и ткань, и этот холод придавал мне сил.