— Я не могу принять это, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Это слишком… ценно.

— Ты можешь, — Лисса сжала мою руку, и её ладонь была тёплой и знакомой, как в те времена, когда мы вместе гладили простыни в прачечной. — Ты — часть их семьи, Мила. Ты — её дочь теперь. Она сказала, что ты единственная, кому она хотела бы передать это платье. Потому что ты — такая же, как она. Такая же сильная. Такая же смелая.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— И земная? Я выхожу замуж за дракона. Это самое неземное, что могло случиться со мной.

— А ты осталась земной, — Лисса покачала головой. — Ты не потеряла себя. Ты осталась Милой, которая может упасть в грязь и рассмеяться. Которая может простить врага. Которая может любить, даже когда страшно. Это и есть твоя сила.

Я смотрела на неё, и внутри меня разливалось что-то тёплое, огромное, что не помещалось в слова.

— Спасибо, — сказала я, обнимая её. — Если бы не ты, я бы давно сбежала. И без домика в лесу.

— Сбежала бы? — она отстранилась, улыбаясь сквозь слёзы. — Куда? Ты даже дорогу не знаешь.

— Нашла бы, — я усмехнулась. — Но теперь, наверное, не придётся.

Мы рассмеялись, и смех разнёсся по комнате, разгоняя последние капли печали. Лисса помогла мне облачиться в платье. Это было целое приключение: шнуровка, застёжки, многослойная юбка, которая шуршала при каждом движении. Ткань была прохладной, скользила по коже, как вода, и я чувствовала, как она обнимает меня, защищает, как будто вплетённые в неё магия и любовь мамы Клауса оберегали меня от всего плохого.

Я стояла перед высоким зеркалом в полный рост и смотрела на себя — и не узнавала. В отражении была не я. Была невеста. Женщина, которая стояла на пороге новой жизни. Платье струилось до самого пола, фата стекала с моих волос лёгким облаком, а сапфир на пальце горел, как маленькая звезда.

— Ты прекрасна. Ты самая красивая невеста, которую я видела. Клаус потеряет дар речи.

— Ты плачешь, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Не плачь, а то я тоже начну, и тогда нам придётся переделывать макияж.

— Я не плачу, — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Это просто… я так рада за тебя, Мила. Ты заслужила это.

Я обняла её — крепко, по-настоящему, и она прижалась ко мне, всхлипывая в плечо. Я чувствовала, как её плечи дрожат, как она пытается сдержать слёзы, но не может. Она была моей семьёй. Моей единственной семьёй в этом мире. И я знала, что, что бы ни случилось, она будет рядом.

— Я люблю тебя, — прошептала я в её волосы. — Ты — моя сестра.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она, отстраняясь и улыбаясь сквозь слёзы.