В конце прохода меня ждал Клаус.

Он стоял у алтаря, и при его виде у меня перехватило дыхание. На нём был белый камзол с серебряной вышивкой — такой же сияющий, как моё платье. Его золотистые волосы были убраны назад, открывая лицо, и он выглядел так, будто сошёл со страниц модного журнала про моделей.

Высокий, статный, с этими резкими скулами и глазами, которые горели, как два солнца. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на свете. Будто весь этот зал, все эти люди — всего лишь тени, а я — единственный источник света.

Я подошла к нему, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как дрожат пальцы, сжимающие букет. Он протянул руку, и я вложила свою ладонь в его — горячую, уверенную, такую родную. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я почувствовала, как по телу пробегает электрический разряд.

— Ты прекрасна, — прошептал он, и его голос дрожал. — Ты самая прекрасная женщина, которую я видел.

— Ты тоже неплох, — прошептала я в ответ, и внутри разлилось тепло. — Но не надейся, что я буду сдувать пыль с книг даже после свадьбы.

Он усмехнулся. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои, и понимала, что всё будет хорошо. Что бы ни случилось — я не одна.

Главный жрец начал читать клятвы. Его голос разносился под сводами зала, и я слышала слова о вечности, о верности, о любви, которая сильнее смерти. О том, что брак — это не просто союз двух тел, но союз двух душ, двух судеб, двух миров. О том, что мы должны быть друг для друга опорой, светом и защитой.

Но я не слушала. Я смотрела на Клауса, и всё, что он говорил, отдавалось в моём сердце глубоким, ровным эхом. Я видела его глаза, в которых отражался свет свечей. Видела его улыбку, которая была только для меня. Слышала его дыхание, которое смешивалось с моим. И понимала, что этот момент — самый важный в моей жизни. Важнее всех страхов, всех сомнений, всех потерь.

И вот настал мой черёд.

Я посмотрела в его золотые глаза, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и бесстрашное. Глубоко вздохнула, сжала его руки и заговорила.

— Я, Мила, бывшая служанка твоего поместья, человек, который когда-то облил тебя кипятком, — начала я, и в зале пронёсся смешок. — Я не обещаю тебе тишины и покоя, Клаус. Ты знаешь, я мечтала о домике в лесу. О тишине. О том, чтобы никто не дёргал. Но вместо этого я выбрала тебя. И я не жалею ни о чём.

Я видела, как его глаза расширяются, как на губах появляется улыбка. Видела, как гости замирают, слушая мои слова. Видела, как жрец поднимает брови, но не прерывает меня.

— Я обещаю тебе беспорядок, — продолжала я, чувствуя, как слова льются сами собой. — Я обещаю тебе честность. Я обещаю, что никогда не позволю тебе скучать. Я обещаю, что буду рядом, даже когда ты будешь вести себя как невыносимый, высокомерный, самовлюблённый дракон.