Брунхильда рассмеялась. Громко, раскатисто.

— Точно! — она вытащила трубку из-за спины и затянулась снова. — Ну, теперь, когда ты меня нашла, можешь идти стучать, куда следует. Трубка, курение, позор на мою голову…

— Я не собираюсь стучать, — сказала я, подходя ближе и прислонившись к перилам рядом. — Я сама люблю иногда… ну, не курить, конечно. Но посидеть в тишине.

Она покосилась на меня, и в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— А ты забавная, — сказала она. — Для служанки, которая вдруг стала претенденткой.

— Я сама в шоке, — честно призналась я. — Но раз уж так вышло…

— Ты собираешься выигрывать? — спросила она.

Я задумалась. Сказать правду? Или соврать?

— Не знаю, как выйдет — ответила я. — А ты?

Она усмехнулась, выпустила клуб дыма.

— Видят боги, я не хотела участвовать. Ни в каком отборе. Ни за какие деньги.

— А почему ты здесь? — спросила я, чувствуя, что она готова говорить. В её глазах была усталость.

— Сестру выручаю, — вздохнула она. — У неё жених есть. Молодой, красивый, гном. Они уже два года встречаются. А тут — отбор. Наши кланы должны были прислать лучших девушек. И лучшая — это она. Красивая, умная, воспитанная.

— А ты?

— А я — вторая, — Брунхильда усмехнулась. — Не такая красивая. Не такая умная. Не такая воспитанная. И в придачу — курю. Но её нельзя было отправлять. Она бы сбежала в первый же день. Очень она своего рукастика любит.

— И ты согласилась её подменить?

— Я согласилась, — кивнула она. — Потому что сестра у меня одна. А женихи, если этот не сложится, найдутся и другие. А вот счастье… его не купишь.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Уважение. И восхищение её смелостью.

— А разве на отбор отправляют не свободных девушек? — спросила я. — Не замужних? Не помолвленных?

— Отправляют лучших, — поправила она. — Тех, кто не опозорит клан. Умеет танцевать, готовить, разговаривать с важными людьми. И не важно, есть у неё жених или нет, — она горько улыбнулась. — Если наш Владыка выберет её, жениху скажут: «Ищи другую». И всё.

— Это… нечестно, — тихо сказала я.

— Это жизнь, — ответила Брунхильда. — Справедливость — роскошь, которую могут позволить себе только короли и глупцы. А мы, простые смертные, просто выживаем.

Она затянулась в последний раз, выбила пепел из трубки, сунула её в карман.

— Тебе пора, — сказала она. — И мне тоже. Как назло, выспаться не могу. Всё думаю — а вдруг я всё испорчу? Вдруг выиграю? Что тогда делать?

— А если выиграет служанка? — спросила я.

— Тогда все кланы порвут волосы на головах от возмущения, — усмехнулась Брунхильда. — Но это было бы забавно. Победи, пожалуйста.