— Договорились, — улыбнулась она, но в её глазах стояла тревога.

* * *

Малый зал находился на первом этаже, рядом с большой столовой. Обычно там проводили менее официальные мероприятия — семейные обеды, встречи с близкими советниками.

Когда я вошла, все уже были в сборе. Претендентки сидели на стульях вдоль стен: кто-то с идеально прямой спиной, кто-то вполоборота, демонстрируя профиль. Судьи — за отдельным столом, обсуждая что-то вполголоса, изредка бросая взгляды на девушек. Клаус ещё не появился.

Я заметила, что все девушки выглядели так, будто готовились к балу. Брунхильда надела тёмно-зелёное платье с серебряной вышивкой — строгое, но красивое, с длинными рукавами и высоким воротом.

Элинор была в серебристом, струящемся, как вода — оно мерцало при каждом её движении, создавая иллюзию, что она парит.

Миран выбрала тёмно-фиолетовое, с кружевами на рукавах и глубоким вырезом — смело, но со вкусом.

Авианна — ярко-синее, под цвет своих крыльев, с открытой спиной, чтобы не мешать перьям. Их платья переливались в свете сфер, и казалось, что они пришли с другого, более прекрасного праздника.

А Валерия… Валерия была в изумрудном платье с золотым поясом, и на её шее сверкало ожерелье, которое, наверное, стоило больше, чем всё поместье вместе взятое. Камни были такими крупными, что, казалось, тянули её вниз, но она держалась с королевской осанкой, ни разу не опустив подбородок.

Я почувствовала себя серой мышью. В своём чёрном шерстяном платье, без единого украшения — даже брошки. Волосы заколоты как попало. И это «как попало» сейчас, в этом зале, казалось оскорблением для всех присутствующих.

— А вот и наша «леди», — раздался голос Валерии. Громкий, насмешливый, рассчитанный на то, чтобы его услышали все. Она не повышала голос, но говорила так, что даже стены внимали. — В чём это ты? В траур нарядилась? Кто умер? Надежда на победу?

В зале повисла тишина. Кто-то из судей кашлянул. Я почувствовала, как краска приливает к щекам — уши горели, шея горела, даже кончики пальцев, кажется, начали розоветь. Но отступать было нельзя.

Я посмотрела на неё. Снисходительно улыбнулась. Держать лицо!

— Не думала, что дама вашего положения опустится до публичного унижения.

Несколько девушек прыснули. Авианна — громко, не скрываясь, прикрыв рот ладонью. Брунхильда усмехнулась в кулак. Даже Элинор, кажется, улыбнулась краем губ — на её ледяном лице это выглядело почти чудом.

Валерия хотела ответить — я видела, как она набрала воздух в грудь, — но в этот момент двери распахнулись, и вошёл Клаус. Все мгновенно притихли.