Видимо, «лучшая» — значит «лучшая».

— Я поговорю с ней, — сказала я себе, удивившись собственной решимости. — Позже. Когда всё успокоится. Я найду способ дать ей понять, что не все здесь — враги.

* * *

Я разобрала ящик с мелочами. Аккуратно, не торопясь. Переложила каждую вещь, расправила складки, убрала подальше в угол гардеробной.

Книгу — на кровать, на шёлковое покрывало. Всё. Теперь это моя комната. Временно. Но пока я здесь — моя.

Я уже собралась прилечь, когда в дверь постучали.

— Да? — спросила я, не двигаясь с места. Голос прозвучал хрипловато — от волнения, от усталости, от всего сразу.

— Открой, — раздался голос Клауса. Спокойный, ровный, без привычной насмешки.

Я замешкалась. Поправила платье. Мне обязательно выглядеть прилично? Пригладила волосы — непослушные пряди лезли в глаза и пошла открывать.

Он стоял на пороге с коробкой в руках. Небольшой, перевязанной шёлковой лентой цвета слоновой кости. Его золотистые волосы слегка растрепались — будто он только что снял камзол и провёл по ним рукой. На нём была простая белая рубашка с расстёгнутым воротом.

— Что это? — спросила я, подозрительно косясь на коробку. И не сдвинулась с места, загораживая проход.

— Платья, — ответил он, переступая порог без приглашения. Просто вошёл, как к себе домой, заставив меня отступить на шаг. Ну… это его дом, но это моя комната!

— Несколько. Я подумал, что тебе нужно что-то кроме… — он кивнул на моё чёрное платье, — этого мешка.

— А что не так с моим платьем? — возмутилась я, чувствуя, как закипаю. Оно было чистым. Оно было тёплым. Оно было моим. — Я в нём в город ходила. И ничего.

— Ничего, — он поставил коробку на столик, не спрашивая разрешения. — Если ты собралась на похороны. Или на работу в прачечную. Но на отбор, где ты должна изображать леди, а не служанку — извини.

Я скрестила руки на груди.

— Мне ничего от вас не нужно. Забирайте обратно.

Он повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло удивление. Но быстро сменилось пониманием.

— Почему? — спросил он, и его голос стал мягче. — Тебе не нравится цвет? Я могу заказать другие. Золотое? Белое? Скажи какой.

— Не в цвете дело, — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я не люблю принимать подарки. От слова «совсем».

— Почему?

Я замолчала. Не хотелось говорить ему правду. Но он смотрел так, что врать было бесполезно — его жёлтые глаза видели насквозь. Я вздохнула, опустила плечи.

— Потому что потом чувствуешь себя должной, — сказала я, глядя в сторону, на шторы, на камин, куда угодно, только не на него. — А я не люблю быть должной. Никому. И никогда. Подарок — это не просто вещь. Это ниточка, которая тебя привязывает.