— Хорошо, — сказала я. — Я не скажу. Но я должна была предложить.

— Спасибо, — она сжала мою руку, и её пальцы были холодными, как лёд. — Ты добрая. Слишком добрая для этого мира.

— Или слишком глупая, — вздохнула я. — Не понимаю, как вы все живёте с этим вечным страхом.

— Привыкаешь, — она отпустила мою руку и снова отвела взгляд к окну.

Мы помолчали. Где-то в коридоре послышались шаги — тяжёлые, мужские. Элинор сразу напряглась, выпрямила спину, лицо её снова стало каменным.

— Тебе пора, — сказала она. — Увидят вместе — будут вопросы. А вопросов нам не нужно.

— Да, — я встала, чувствуя, как затекли ноги. — Элинор… я всё равно помогу. Обещаю. Не знаю как, но найду способ.

Она ничего не ответила. Только чуть заметно кивнула. Я выскользнула в коридор и поспешила прочь, чувствуя тяжесть на душе. Словно я наступила на хрупкую вещь, и она треснула, но не разбилась.

* * *

До вечернего испытания оставалось несколько часов. Мне нужно было проветрить голову, успокоиться, перестать думать обо всём этом клубке интриг, тайн и чужих страданий. В голове шумело — обрывки чужих жизней сплелись в тугой узел, и я не знала, за какую ниточку потянуть.

Я решила выйти в сад. Дождь прекратился, воздух был влажным и свежим, пахло мокрыми розами и мятой. Капли воды висели на лепестках, и при малейшем ветерке они срывались вниз, падая на землю.

Я шла медленно, глядя под ноги, и думала. Об Элинор и Алдионе, о том, как они устали прятаться. О Брунхильде и Миран, о ссоре, которая копилась годами. О Валерии и её дяде, о их масляных улыбках и острых когтях. О Клаусе, который оказался не таким, как я думала.

О том, что я вляпалась в эту историю по самые уши, и выбраться будет нелегко. И нужно ли вообще выбираться? Вопрос, на который у меня не было ответа.

— Ты одна из невест? — раздался голос совсем рядом.

Я вздрогнула и подняла голову.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, стройный, с длинными белыми волосами, которые струились по плечам, как серебряный водопад. Его лицо было тонким, аристократичным, почти идеальным — с острыми скулами, прямым носом и чуть прищуренными глазами цвета утреннего неба.

На нём был простой тёмно-синий камзол без знаков отличия, без гербов, без медалей — но я сразу поняла: это не слуга. От него веяло спокойствием, уверенностью. Той самой, которую не купить и не надеть. Которая живёт в каждой чёрточке лица, в каждом жесте.

Его лицо практически не выражало эмоций — только лёгкое любопытство, когда он смотрел на меня. Кого он мне напоминает? Я его раньше не видела. Ни в замке, ни среди судей. Ни разу.