Я сжала кулаки, понимая, что от этого дракона так просто не отделаться. Он смотрел на меня с мягкой, почти снисходительной улыбкой — такой, с какой смотрят на нашкодившего ребёнка, который пытается оправдаться.

— Правда, ничего страшного, — соврала я, чувствуя, как внутри закипает стыд. — Просто устала. Отбор — это тяжело. Конкуренция, судьи, всё это…

— Мила, да? — сказал он, и его голос стал чуть ниже, чуть серьёзнее. — А если я велю тебя казнить, если ты мне не расскажешь правду?

Я побледнела. Сердце пропустило удар, потом заколотилось с бешеной силой.

— Что? — прошептала я, не веря своим ушам. Казнить? За что? Это законно? А вдруг да?

— Шучу, — он поднял руку, и в его глазах снова заплясали чертики. — Но ты испугалась. Значит, есть чего бояться. Рассказывай.

Я смотрела на него и не знала, что делать. С одной стороны — он отец Клауса, легенда, владыка. С другой — незнакомец, которого я вижу впервые. С третьей — у меня нет причин ему доверять. Но его глаза были добрыми. Тёплыми. Не такими, как у судьи-дракона. Я обещала не говорить Клаусу… А его отцу?

— Я… я не знаю, можно ли вам доверять, — сказала я честно.

— Можно. Разрешаю, — ответил он. — Я уже ушёл из большой политики. Мне не нужны интриги. Не нужны ничьи головы на блюде.

Я помолчала. Потом решилась.

— Это касается не меня, — сказала я, чувствуя, как слова льются сами собой. — А одной из претенденток. Она… она не хочет быть здесь. Её клан отправил её насильно. У неё есть любимый. Один из судей. Они три года встречаются тайно.

— Алдион, — повторил Кассиан, и в его глазах мелькнуло понимание. — Я знаю его. Хороший эльф. Честный. Немного скучноват, но это, наверное, от любви.

— Они не могут быть вместе, — продолжала я, чувствуя, как внутри поднимается горечь. И как он понял?

— Если она выиграет — станет невестой Клауса. Если проиграет — клан сошлёт её куда-нибудь и выдаст замуж за первого встречного. Она в отчаянии. Она готова бежать. И я не знаю, как ей помочь.

Кассиан молчал. Долго. Смотрел куда-то в сторону, на мокрые розы, на капли воды, стекающие с лепестков. Потом кивнул.

— Вот, — сказал он. — Так бы сразу. А то «женские заморочки».

— Вы не рассердились? — осторожно спросила я.

— На что? На то, что мой сын никому не нужен со своей короной? — он усмехнулся. — Я и сам когда-то был таким. Думал, что все вокруг хотят меня за власть и деньги. Оказалось — нет. Некоторые хотят просто любви. Или свободы. Или домик в лесу.

Я покраснела. Он знает. Конечно, знает. Ему Клаус рассказал? Казалось, что этот дракон знает всё!

— Что мне делать? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается надежда. — Как ей помочь?