Нефёдов за соседним столом сворачивал телеметрию, на чей-то вопрос отозвался ровным голосом, что по его части всё в норме, и собрался домой. По залу ещё тянулся вечерний гул — про сроки, про то, что две темы на один вибростенд не разведёшь, про сверхурочные, которые теперь надолго. Аркадий подчеркнул последнюю строку дважды и тетрадь не закрыл: с неё и начинать утром. Дверь была открыта, повод был законный.

* * *

Разбор по Д собрали на той стороне, у проектантов, в четверг шестого февраля. Зал был не тот, где сходилась группа: длинный стол вдоль всей комнаты, по стенам приколоты чертежи изделия — обводы под научную аппаратуру, разрезы, узлы, которых Аркадий вблизи ещё не видел, — и большое окно, забранное по краям февральским морозом. Народу набралось вдвое против обычного: проектанты, ведущие по узлам, расчётчики с той стороны, среди своих — Семихатов, собранный, как на планёрке. Аркадий сел не в первый ряд и не с краю — ближе к окну, чтобы слушать.

До начала по залу шло вполголоса. Кто-то у плакатов считал, что масса утроит работу по динамике против прошлого года; сосед справа, не оборачиваясь, отозвался, что втрое тут мало — считать придётся заново, от первой цифры. Третий обронил, что заново-то ладно, времени бы дали. На это никто не ответил. Аркадий слушал и складывал у себя: тонна с лишним меняет всю картину — другая машина, другие запасы, другие стенды; разговор сейчас сам собой выйдет на устойчивость и нагрузки.

Мишин вошёл, когда зал ещё рассаживался, и сразу сел во главе стола. Зал затих сам, без команды; разговоры у плакатов осеклись, последние сели на свои места. Аркадий слышал эту фамилию ещё прошлой осенью, в коридорных разговорах — её называли тем особым тоном, каким называют человека, к которому ходят наверх по серьёзному делу и от которого возвращаются другими. Теперь за столом сидел не седой человек, какого он зачем-то ждал, а плотноватый, лет сорока с небольшим, с крупной головой и высоким лбом; лицо открытое, но без мягкости, взгляд быстрый, оценивающий — человек слушал и считал одновременно. «Вот кому доказывать.» Он отметил это и больше к этому не возвращался: впереди был долгий разбор, у него — свой узкий участок на нём.

Предисловий Мишин не делал. Спросил у проектной стороны, на каком этапе обводы и где сходятся массы, выслушал, не перебивая, до первой общей фразы — и оборвал на ней.

— Это в килограммах. Назовите по сборке, не по эскизу.

Цифру назвали. Мишин выждал, точно складывал её с чем-то своим, и пошёл дальше: к запасам, к нагрузкам, к тому, что уже считано и что ещё нет. Говорил скупо, не повышая голоса; от общих слов отмахивался прежде, чем их договаривали, и всякий раз возвращал разговор к числу. Один из проектантов помянул запас по устойчивости — мол, процентов пятнадцать против прежнего держим. Мишин качнул головой, не заглянув в листы.