Ответ пришёл по сроку, и пришёл трезво, не как отмашка дурака. Стендовую базу делят две темы; всю сборку до апреля на вибро не поставить; то, что не успеют обосновать к сроку, в график не войдёт. Это прозвучало спокойно — люди за столом считали календарь и были по-своему правы. Возражали по сути верно: времени до апреля и вправду не было. Аркадий это слышал и не спорил. Всё было так.

Мишин выслушал и бросил в зал, ни к кому в отдельности:

— Тревога должна считаться. Чем подопрёте — цифрой или ощущением?

Вопрос был общий, его задавали всей комнате, и отвечать вслух Аркадию не пришлось. Цифр у него было ровно столько, сколько у всех за этим столом, — ранние аварии да возросшая масса. Остального он вслух не сказал.

Разбор кончился без итоговой речи — просто перешли к распределению по узлам, и зал начал подниматься. В дверях договаривали уже на ходу: апрель — это жёстко при такой машине; стенд бы поставить, да некогда; значит, опять делить базу и сидеть в ночь. Семихатов в дверях задержался, переложил папку из руки в руку, на Аркадия не оглянулся — ему предстояло разводить две темы по одному стенду, и это была забота на сегодня, а не на лето. Аркадий вышел в коридор последним из своих.

* * *

К Семихатову он подошёл в тот же вечер, с папкой. Не за разрешением — с выводом по своему участку: свёл майские протоколы по виброциклам, разнёс по нагрузкам, вынес отдельным листом, где у тяжёлой сборки запасы тоньше всего. Семихатов сидел над чужими расчётами, в очках с круглыми стёклами, вполоборота; его ждали ещё в двух местах.

Стена из зала была ещё при нём: срок, который не подвинешь, и стенд, который не успеть. Нести её сюда целиком было незачем; он принёс то, что у ведущего проходит, — чистую прикидку по своему участку, а про стенд решил сказать с краю, вполголоса, как рабочую тревогу.

— Николай Фёдорович. По динамике первая прикидка.

— Кладите.

Семихатов отодвинул свою папку, подвинул его лист к лампе и прошёл его глазами молча, сверху вниз. На середине задержался, провёл пальцем по колонке, вернулся к началу, снова к середине. Где-то на третьей строке хмыкнул, провёл ногтем под строкой.

— Сведено чисто. По маю всё ваше? — Аркадий подтвердил. — Хорошо, в работу пойдёт.

Он снял очки, протёр стёкла краем платка, надел снова — и только тогда поднял глаза. Лёгкая часть прошла; дальше Аркадий пошёл осторожнее.

— Тут одно. По тяжёлой сборке запасы не проверены, считаны по узлам. Я бы поставил всю сборку на стенд, на вибро, до первого пуска. Опираясь на ранние аварии семёрки и на массу.