Дверь к Лагутину стояла приоткрытой. В субботу у неё было не тише, чем в будни: кто-то выходил, на ходу пряча лист в папку, у стены ждал второй. Аркадий встал за ним — не лезть же поперёд чужого срока. Тот, кто был перед ним, пробыл у Лагутина считанные минуты и вышел, глядя в пол, на ходу запихивая в папку лист без пометки сверху. Аркадий отметил это и тут же выкинул из головы — не его дело и не примета. Дрожи, что брала прежде перед начальством, за ночь не осталось: всю её он извёл на довод. Когда подошла очередь, он шагнул не сразу.

Комната была узкая, тесная для того, что в ней висело. Половину стены занимал сводный лист: узлы, недели, прочерки, в углах граф чужие росчерки виз. Расчерчен он был наспех: одну строку вписали поверх стёртой, другую дотягивали от руки. Своей подписи на этом листе у Аркадия не было ни одной, а он шёл просить, чтобы из-за него подвинули хоть неделю. Шёл не с надеждой, что Лагутин обрадуется лишней работе, а потому, что иначе демпфер уедет в полёт непроверенным, и он будет знать, что мог сказать и смолчал. Знать этого он не хотел.

Свою строку Аркадий нашёл на листе сразу — точнее, место, где её не стало: наземную отработку демпфера свели прочерком к соседней неделе. Снято — росчерком, между делом.

Лагутин на шаги не обернулся. Сидел спиной к двери, лицом к листу, и тупым концом карандаша вёл по неделе — не отмечал, сверял. Над неделями, поверху ватмана, стояло одно слово — «График». Аркадий ждал, не окликая; в соседней комнате вполголоса диктовали по пунктам, ровно.

Лагутин глянул через плечо, узнал и отвернулся обратно к листу.

— С чем пришли, Ефремов.

Отвечать пришлось ему в спину.

— По новой машине наземную отработку демпфера сняли с графика. — Аркадий не стал подходить мягче. — Её надо вернуть на стенд до полёта.

Карандаш остановился. Лагутин договорил строку до края, отложил его и развернулся — в первый раз посмотрел на Аркадия прямо.

— Стенд, — повторил он, будто пробуя слово на вес. — Садитесь, раз пришли. В ногах правды нет, и у меня её для вас немного.

* * *

Аркадий сел на край стула и положил перед собой половину тетрадного листа, исписанную мелко, цифрами и парой строк. Через стол не подвинул, оставил у себя: пусть лежит, пока не спросят.

— Демпфер на этой машине… его на стенд не ставили. — Аркадий сбился с гладкого захода, заговорил проще. — Гоняли осенью, на старой сборке. А машину переделали кругом: масса другая, заправка, подвеска бака. Частоты уйдут, полоса демпфера сползёт вниз.

— И что с того. — Лагутин головы от листа не поднял.