За дверью сначала было тихо, потом пришли тяжёлые шаги откуда-то из глубины квартиры, потом другие, легче, ближе.

В глубине квартиры щёлкнул замок и дверь открылась.

Она стояла в дверном проёме в светло-голубом ситцевом платье, домашнем, с пуговицами по вороту. Волосы светлые, убраны наспех, без укладки; босиком, в тапочках с помятыми задниками. Первое, что он увидел, — не лицо, а руки: одна держала дверь, другая придерживала воротник, она только что что-то шила или разбирала, потом он поднял взгляд.

Она смотрела на него, не улыбаясь, секунду недоумевала, — и потом ямочка на левой щеке появилась сама, как что-то непроизвольное.

— Аркаш… — Она открыла дверь шире. — Ну, что же ты не предупредил, что приедешь сегодня? Я же через Пашку передавала…

Светлана замолчала в ожидании ответа.

— Да передал он. Но решил — лучше приеду. Прости, со среды не звонил, голова кругом.

Она посмотрела на него секунду дольше, чем надо, потом отступила в сторону и сказала тихо: — Заходи же.

Длинный коридор коммуналки встретил его всеми запахами сразу: жареный лук с чьей-то кухни, рыбный дух, хозяйственное мыло, ещё что-то, совсем чужое. На стенах велосипед, завёрнутое в тряпку корыто, полка с банками. Одна лампочка под потолком, без абажура. Из-за одной из дверей шёл мужской голос — радио или сосед, не понять.

Светлана вела его на кухню.

— Мама, Аркаша приехал!

Анна Петровна стояла у плиты в фартуке, смотрела на сковородку — лет сорок пяти, немолодое спокойное лицо без особого выражения, не холодное, а просто привычное к тому, что в коридоре всегда кто-нибудь есть.

— Здравствуй, Аркаш. Чай будешь?

— Здравствуйте, Анна Петровна. Спасибо, — ответил Аркадий и сел за кухонный стол, широкий, застеленный клеёнкой в синий цветочек.

Светлана уже доставала чашки с полки. Анна Петровна, не оборачиваясь, передвинула сковородку на другую конфорку. За стеной кто-то крутил радио — оттуда тёк медленный, чуть надтреснутый голос Бернеса, «Вечер на рейде». Анна Петровна поставила перед ним нарезанный батон и вишнёвое варенье в блюдце.

— Откуда едешь? Из Калининграда? (примечание автора — Калининград Московской области, ныне наукоград Королёв)

— Оттуда, первой электричкой, стоял всю дорогу, — сказал Аркадий.

Анна Петровна повернулась к плите, и Светлана налила чай, поставила перед ним, себе взяла кружку и оперлась о край стола, глядя куда-то в сторону. За стеной Бернес плыл, и в кухне было тепло, и в этой теплоте было что-то, что давило ему на грудь изнутри: всё тут было настоящим, всё своим — только он один здесь был не свой.